Задержим их, пока не прибудет воздушная кавалерия, – стал командовать полковник.
Мне и Толику он велел сидеть у самолета и ждать эвакуации, одновременно усилив охрану взлетной площадки, а сам рванул с остальными.
Буквально через пару минут после того, как они скрылись среди деревьев, послышался множественный гул самолетов.
– Ну, Архипов! Ну, перестраховщик! – изумленно покачал я головой, когда стали появляться первые пары «таиров». В окружении шести пар непосредственного сопровождения шел Ли-2, которого мы так ждали.
Еще около тридцати пар кружились неподалеку. На предельной высоте тоже висело несколько пар.
– Капитан! Ракетницу! – крикнул я Лютику.
Взяв ракетницу, я обозначил наше местоположение, выпустив зеленую ракету. После чего полез в салон самолета к рации.
– Все нормально, бойцы, наши прилетели, – успокоил я раненых, пробираясь по салону. В нем, кстати, было душно. Успел нагреться под слепящими лучами солнца. Четвертый день осени, а жарит, как летом.
– Байкал, Байкал, я Соловей. Вас видим, как слышите меня, прием? – вернувшийся радист, что вызывал второй самолет, сообщил позывные подлетавшей группы.
Наши я и так знал.
– Соловей, я Байкал, вас слышим.
– Байкал, видите речку по азимуту два-четыре?
– Соловей, речку видим. Там трассеры мелькают.
– Байкал, на нашем берегу держит оборону прикрытие, с противоположной стороны противник. Приказываю прочесать весь берег и прилегающую местность из всего, что есть, пусть у них пятки горят. Как слышите меня, прием?
– Вас понял, приступаем.
– Байкал, пусть транспортник садится и берет остальных, после того как мы взлетим. Прием?
– Вас понял, начинаем атаку и ждем взлета.
Все, кто находился рядом с самолетом, включая охранение и бывших пленных, заняли места в салоне. Пока я общался по рации, они уже успели снять маскировку, и Ли-2 был готов к взлету.
Прогреваясь, взревели моторы. Через открытую дверцу я смотрел, как заходят на цель два десятка «таиров».
– Товарищ подполковник, взлетаем! – прокричал появившийся рядом бортмеханик.
"
"Кивнув, я позволил ему закрыть дверь и сел на свободное место, в иллюминатор было видно, как появился боец, которого послали предупредить наших об отлете. За ним группками остальные, некоторых несли на руках или помогали идти. Дядю я заметил сразу. Он шел замыкающим. Жив, уже хорошо.
Когда мы поднялись метров на триста, я посмотрел вниз, там, в конце полосы, переваливаясь с кочки на кочку, разворачивался второй Ли-2, успевший сесть.
