– Мы под арестом? – поинтересовался у меня один из бойцов.
– Вряд ли, скорее всего, все из-за секретности. Пойду узнаю, что им за приказ отдали.
Когда я приблизился к закрытой техником двери и открыл ее, на меня посмотрел стоявший рядом командир, лейтенант, если судить по погонам. Узнал меня сразу, поэтому вежливым, но непреклонным тоном попросил вернуться в салон.
– Даже отлить нельзя? – удивился я.
– Приказ, – развел руками летеха.
Бойцы рядом с интересом разглядывали меня, будь у них фотоаппарат и отсутствуй строгий и исполнительный командир, уверен, попросили бы сфотографироваться всей группой.
– Ясно. Приказ так приказ.
Вернувшись на свое место, ответил на вопросительные взгляды бойцов:
– Дозаправка и сразу взлет. Даже до ветру не разрешают, так что если кому не терпится, то могут дать ведро.
Ведро все-таки потребовалось, не все сбегали перед взлетом. Я опытный, успел, мне было не нужно.
Открыв нагрудный карман, пошарил в нем и достал плитку шоколада из сухпая. Содрав с половины фольгу, отломил и протянул сидевшему рядом бойцу, велев:
– Делись с ранеными.
Остальное мы умяли с Толиком, пока шла заправка.
– Там тебе кто-то рукой машет. Летчик, – произнес вдруг Толик. Он с интересом рассматривал в иллюминатор работу запасного полка.
Повернувшись, к своему удивлению, в летчике я опознал Степку Микояна. Заметив, что я обратил на него внимание, тот стал делать особые знаки.
– Это он нас сопровождает, – пояснил я Толику.
Заметив наше общение, к Микояну направились пара бойцов и командир, вынудив Степку вернуться к своему «ястребку», около которого стояли еще несколько летчиков.
Из-за расстояния я их не смог опознать, но вроде один из них – Кожедуб. Такую фигуру у нас в полку имел только он.
Через пятнадцать минут снова взревели моторы самолета, и мы пошли на взлет. Причина задержки – оказалась в шасси – капитан успел нажаловаться на него, и местные техники возились с неисправностью. Отремонтировать, как я понял, не смогли, но заправили систему жидкостью, до Москвы должно было хватить.
"
"Меня в этой ситуации немного возмутило отношение к раненым. Когда фельдшер выглянул и попросил вызвать врача (у одного открылось кровотечение), ему только принесли перевязочные материалы, и все. Это наводило на некоторые размышления.
Летели мы не больше часа, когда снова пошли на посадку.
– Москва, прибыли, – опознал я город внизу.
Не все из бойцов были в столице СССР, поэтому, когда мы, нарезая круги, снижались, все иллюминаторы были заняты.
