– Положив трубку, Шатун с улыбкой посмотрел на Степку, который делал вид, что разминается, тихо ворча себе под нос:
– Присяги еще не было, а уже дедовщина.
В это время раздался стук в дверь. Васнецов открыл ее. В коридоре стояла довольно симпатичная девушка в форме с погонами младшего лейтенанта, держа в руках перевязанный бечевкой тюк.
– Разрешите войти? – поинтересовалась она, не давая свою ношу в руки Шатуну.
– Проходите, – сделав широкий жест рукой и уступив дорогу, ответил подполковник.
Девушку нимало не смутил слегка неодетый вид постояльцев (на самом Васнецове, как и на остальных, были только трусы и майка). Она подошла к столу, водрузила на него тюк, быстро развязала бечевку и под заинтересованными взглядами жильцов развесила выстиранную и выглаженную камуфляжную форму на спинки стульев у каждой занятой кровати. Причем она не – только с – интересом рассматривала подполковника Суворова, стреляя глазками, но при этом умудрилась не ошибиться в размерах и точно определить, кому какая форма принадлежала.
Расправив складки, она подошла к двери, развернулась и, улыбнувшись, произнесла:
– Если что-то нужно, вызываете дежурного. Мы сделаем все, что в наших силах.
Постояльцы переглянулись.
– Кхм, несколько неожиданно такое отношение к нам от вашего руководства, – удивленно приподняв бровь, сказал Шатун.
– А это не приказ командования. – Девушка хитро улыбнулась. – Вы знаете, в прошлом году именно в этой комнате три дня жил трижды Герой Советского Союза, лучший поэт и певец нашей страны товарищ Суворов.
За это время он успел со всеми тут познакомиться. Вчера поздно вечером Вячеслав Александрович позвонил нам и попросил присмотреть за вами. Мы и присматриваем. Столовая по коридору направо, вниз по лестнице, третья дверь слева. Приятного аппетита.
– Спасибо, – хором ответили ей.
Как только дверь за местной служащей закрылась, Степка в восхищении пробормотал:
– Знаю, как он тут знакомился… Ну надо же, все успел продумать!
– Все умылись? Тогда одеваемся, и вниз, на прием пищи, – скомандовал Суворов-старший.
Когда они уже заканчивали завтракать (хотя по времени это можно было назвать поздним обедом), в столовую с фуражкой на сгибе локтя вошел невысокий капитан в ладно сидевшей форме, явно шитой на заказ. Судя по протезу в черной перчатке и планкам орденов на груди, он уже успел отметиться на этой войне.
