Подплыв к скалам, уцепился за ближайшую, чтобы волны не сшибли меня, и, ухватившись одной рукой за спасательный жилет пострадавшего, стал с силой тянуть. Кто это, я сразу опознал, еще когда подплывал. Такой кремовый костюм имел только Гриша Лапотников, один из «корреспондентов». Нет, он действительно писал статьи и отправлял их в Союз, но главной его обязанностью была моя охрана.
Я не проверял, живой он или нет – даже если погиб, хоть похороню как положено. Хотя, в принципе, думаю, что он мертв, его зажало между двух скал лицом вниз, поэтому каково же было мое удивление, когда он дернул рукой и, немного повернув голову, застонал.
Радостно заорав, одним рывком я немного приподнял его и швырнул в тихую заводь у пляжа. Боль от рывка скрутила меня, но, тихо шипя, я снова схватил Гришу за жилет и потащил его к берегу. Когда ногами нащупал дно, дело пошло быстрее.
Сам Лапотников не был особенно тяжелым, но сил у меня уже не оставалось, их едва хватило на то, чтобы затащить его тело на берег, хотя ноги Гриши продолжали ласкать мелкие волны.
Упав рядом, хрипло дыша, я повернулся на спину и, убрав руку от повязки, посмотрел на бурое пятно. Кровотечение снова открылось.
Гриша рядом застонал, продолжая оставаться в беспамятстве, и тихо прошептал потрескавшимися губами:
– Пить… пить.
Я помнил о втором потерпевшем крушение, но и о Гришке нужно было позаботиться. Немного переведя дыхание, я встал, переждал, когда пройдет головокружение, снова подхватил Гришку за жилет и потащил в тень деревьев. До них было всего метров двадцать, но как же тяжел для меня был этот путь!
На песок мы рухнули вместе, но уже в тени.
Минут пять я лежал, переводя дыхание, но потом встал и похлопал Гришу по щекам.
– Гриша? Слышишь меня? Сейчас я тебя осмотрю, потом за водой схожу. Слышишь? Потерпи немного."
"Продолжая тяжело дышать, я стянул с него жилет и стал снимать одежду, на ощупь определяя степень повреждения. Раздев его до трусов, сложил одежду рядом (туфля, кстати, у него была только одна), а жилет подложил вместо подушки.
Когда я снимал с него пиджак, то издал невольный вопль радости, обнаружив в кармане складной нож с отличными лезвиями. Это была находка, определившая, жить нам или умереть.
Судя по болезненным стонам при осторожных касаниях, у него оказались сломаны левая рука ниже локтя и три ребра с левой стороны. Не считая многочисленных синяков по всему телу, это были единственные травмы. Конечно, нужно было бы перевязать его, наложить стягивающую повязку на грудь.
