Но я решил сперва напоить, а уж потом заняться ранениями. Вспомнив о втором на берегу, только застонал от огорчения: пока не закончу с Гришей, до второго не доберусь.
Сходить за водой проблем не было, но как ее донести? Встав на колени у родника, я напился и задумался. Никаких идей, кроме как принесли в ботинке, не было. Вспомнив об оставленной на берегу туфле Гриши, я только досадливо вздохнул и, стащив свою обувь, тщательно прополоскав, налил воды. Стянув с ветки высохшие штаны, надел их, только штанины закатал до колен, сделав некое подобие шорт.
Нож положил в карман – таскать в руке было не очень удобно.
Путь назад не занял много времени. До родника с пляжа было минут двадцать ходьбы или полчаса ковыляния, как в моем случае. Островок-то крохотный.
Приподняв голову, я стал вливать Грише в рот воду. Сделав несколько судорожных глотков, он шумно вздохнул и что-то пробормотал, так и не приходя в сознание.
В ботинке еще оставалась вода, убрав его в сторону, я занялся ранами. Первым делом разорвав рубаху, я туго перебинтовал ему грудь – не знаю, какие у него внутренние повреждения, но ничего больше я просто не мог сделать.
Осмотрев руку, направился к деревьям, где с помощью ножа срезал достаточно плотную и твердую кору. Прикинув размер, решил, что должно подойти. Вправив кость, я наложил шину и замотал ее рукавами от рубашки. Вымыв остатками воды ему лицо, еще раз дал напиться. Гриша так и не приходил в сознание, хотя и стонал во время перевязки. Оставив Гришу в тени, я снова сходил за водой, только на этот раз прихватив его туфлю.
Чувствовал я себя более или менее, и хотя солнце явно в скором времени собиралось садиться, вернувшись к Грише, проверил его. Судя по глубокому и спокойному дыханию, он спал. Теперь я направился ко второму обнаруженному, неся туфлю с водой в руке, стараясь не расплескать.
Второй был выброшен на берег на этой же стороне острова, но оттуда, где лежал Гриша, его не было видно, закрывали заросли.
По песку было тяжело идти, поэтому, спустившись к самой воде, я уже бодрее зашагал дальше.
При приближении я опознал в лежавшем парне одного из американских журналистов. Приблизившись и осторожно поставив туфлю рядом, перевернул его на спину.
– Черт! – невольно воскликнул я. На меня смотрели остекленевшие глаза мертвеца.
Несколько секунд я сидел, приходя в себя, но потом задумался. Несмотря на солнцепек, мозги еще работали. Сколько мы тут будем, не знаю, но все, что может пригодиться, нужно забрать.
