Поболтав о том о сем, капитан пообещал все сделать быстро и вышел, оставив меня в тяжелых раздумьях.
«Параллельный? Да нет, не может быть. Тут все как у нас, никакой разницы нет! Или все-таки?»
Вот за такими мыслями и застала меня военврач Лютикова.
– Больной, я же не велела вам двигаться.
– Устал лежать, – ответил я уклончиво и сел на скамейку.
– Через час будет баня, после вы получите свежее белье, а сейчас я вам покажу вашу кровать в стационаре. До конца лечения вы будете находиться там.
– Хорошо.
Меня без всяких проволочек устроили на койке в соседнем помещении, гордо называемом «стационаром», где стояли всего четыре койки, и велели ждать бани, за мной пришлют вестового.
После баньки, сделанной бойцами БАО из старой палатки и печурки, я надел свежее белье и, накинув больничный халат, направился обратно в санчасть, когда мое внимание привлекли красная ракета и звуки запускаемых авиационных моторов. Мимо пробегали летчики и члены экипажей, устремляясь к самолетам, некоторые на бегу бросали на меня заинтересованные взгляды.
– Вить, что случилось? – поймал я за рукав «вечного дежурного».
– Срочный вылет. Немцы почти у города, нужно разбомбить переправу, – успел ответить он и побежал куда-то в сторону нескольких спецмашин, стоящих группой под масксетью.
– А я как же? А меня?
Развернувшись и придерживая полы халата, побежал в штаб.
– Товарищ майор! Почему без меня? – сразу же спросил я.
– Так, боец! Как нужно обращаться к старшему по званию?! – нахмурив брови, рявкнул седовласый капитан, склонившийся над картой.
– Извините. Товарищ майор, разрешите обратиться? – спросил я у Никитина.
– Обращайтесь, – хмуро ответил он.
– Почему бомбардировщики вылетают без прикрытия? Я готов к вылету!
– Готов? А вот Лютикова сообщила, что ты еще неделю не сможешь летать, раны будут беспокоить.
– Пятерых сбил – не беспокоили, а тут будут, да?
– Ты самолет осмотрел? Пробный вылет для ознакомления сделал? Карты местности изучил? Я тоже понимаю, что могут не все вернуться, но и ты пойми: просто так я тебя выпустить не могу.
Вот, изучи пока карты нашей зоны ответственности, – всучил мне карты Никитин и выпроводил из штаба.
Прижав к груди тоненький сложенный лист, я несколько секунд постоял, после чего, развернувшись, направился к взлетной площадке.
На моих глазах восемь бомбовозов по одному тяжело оторвались от поверхности взлетной полосы и, натужно гудя моторами, стали набирать высоту, создавая строй.
