Там присутствовал даже комиссар полка, которого я видел второй раз в жизни, в первый разглядеть не успел – слишком быстро прошла присяга.
– Ну здравствуйте, герои.
– Здравствуйте.
Мы оба осторожно встали, приветствуя начальство.
– Лежите-лежите, – махнул полковник рукой.
Я сразу же плюхнулся обратно, с интересом разглядывая визитеров.
Сам полковник был вполне обычным, я даже, кажется, видел его в штабе ВВС фронта, и пока он хорошо поставленным голосом вещал, за что мы награждаемся, рассматривал комиссара.
Мне комиссар понравился. Было видно, что он не штабной политработник, а боевой летчик, о чем свидетельствовал новенький орден Боевого Красного Знамени рядом с еще двумя наградами.
– …награждается сержант Суворов орденом Красной Звезды с присвоением звания старший сержант, – закончил он и, наклонившись, приколол награду к моей пижаме.
– Служу трудовому народу!
Олегу тоже дали Красную Звезду. Что меня удивило, так это количество награжденных – вместе со мной всего одиннадцать человек из тридцати участвовавших в вылете.
Но потом я припомнил, что в сорок первом награды давали очень редко, и понял, награжденных даже много.
Перед самым закатом, когда мы только стали обмывать награды и я спел на «бис» так полюбившихся летчикам «Орлят», пришел приказ на перебазирование полка. Немцы в очередной раз прорвали фронт.
Начались торопливые сборы. Мимо санчасти постоянно проскакивали полуторки и другая техника, гудели моторы самолетов.
Мы тоже собирались.
Для санчасти подогнали ЗИС, и три бойца стали грузить вещи, на которые им указывала Лютикова.
– Эй, болезные, вы тут? – заглянул к нам «вечный дежурный».
– Не видишь, собираемся, чего тебе? – спросил Олег, завязывая горловину сидора. Он был в полной форме, сняв больничную одежду, которую уже загрузили на машину.
– Да я не к тебе. Сев, тебя майор Никитин вызывает.
Я в это время стоял у окна и оправлял складки гимнастерки за спину. Командирский ремень, застегнутый на предпоследнюю дырку, плотно опоясывал талию.
Поправив пилотку, обернулся к Виктору, беря с тумбочки кобуру с маузером.
– Иду.
Мои вещи уже лежали в новеньком сидоре, полученном вместе с формой.
Торопливо шагая за лейтенантом, я спросил:
– Самолет дали? Что-то ты в летном комбинезоне.
– Ага. «Чайку». Из нескольких штук собрали один, вот мне и велели перегнать его.
– Понятно.
Палатки уже свернули. Штаб заканчивал грузиться на машины.
