"
"Еще раз осмотревшись, нет ли немецких охотников рядом, я с набором высоты направился к новому месту базирования полка.
Наш бывший аэродром находился правее Минска, а теперь мы перебазировались за город, примерно километров на сто двадцать, если судить по карте. Короче, минут двадцать полета.
Меня слегка удивило, с какой легкостью меня отпустили. Вряд ли проверка закончилась, да и Никифорова у штаба не заметил, что было странно.
Поднявшись на три тысячи метров, чем грубо нарушил приказ майора лететь на бреющем, я осматривал окрестности, наблюдая как за воздухом, так и за землей.
Крутившуюся вдалеке стайку птиц я сперва принял за воронов, но потом сообразил, что слишком слаженно они пикируют к земле. Сойдя с курса, повернул в ту сторону, уже догадываясь, что увижу, и я не ошибся. Стая птиц оказались восемнадцатью «штуками», штурмующими наши стрелковые колонны, идущих к городу. К лаптежникам я шел с набором высоты, когда до них осталось километра три, был уже на четырех тысячах.
«Ой, чую, влетит мне за это!» – но все равно, рукой прижав ларингофоны поплотнее к горлу, сказал в эфир:
– Гнездо, я Малой.
Прием! – И только треск помех был мне ответом.
– Гнездо, я Малой. Прием! – «Гнездо» молчало, видимо, во время движения радист отключил радиостанцию.
– Гнездо, я Малой. Прием! В квадрате семьдесят шесть – двенадцать обнаружил восемнадцать «юнкерсов», штурмующих наши войска в движении. Атакую. Как слышите? Прием!
– Малой, я Гора. Приказываю атаковать «юнкерсы». Как поняли? Прием! – долетел до меня чей-то искаженный голос с командными интонациями.
– Гора. Я Малой, вас понял. Атакую!
Я к этому времени уже был над пикировщиками и, выбрав цель – понятное дело ведущего одной из групп, – бросил истребитель в пике и с ходу поджег «штуку».
Не глядя, как тот воткнулся в землю, вышел из пике и снова сделал «ухват» – поджег последнего в строю лаптежника. От моей трассы почти в упор он практически развалился в воздухе. После атаки я потерял скорость и тут меня подловили бортстрелки «штук».
Получив мощный удар, я вывел истребитель в пологое пикирование. На лобовое стекло стало брызгать маслом. Несколько раз стукнув, заглох двигатель. Посмотрев на замершую лопасть винта, я стал осматривать землю, выбирая, куда сесть. Прыгать не хотелось. В основном из-за того, что не хотел терять свой истребитель.
«Вот и подловили “аса”, гады!» – зло думал я.
– Гора, я Малой. Во время атаки сбил два «юнкерса». Штурмовка наших колонн сорвана. «Штуки» уходят к себе.
