– Товарищ старший сержант, а вам орден за пять сбитых дали? А почему этого в «Правде» не было? – спросил самый смелый сержант Морюхов.
– За все дали. Ну чего встали, помогайте.
Правое крыло мы сняли часа за два. Второе, за полчаса, уже знали что и как делать. Закрепив крылья в кузове, я спрыгнул на землю, и спросил у помощников, пока ефрейтор заводил машину:
– Ну что вы, решили идти?
– Да, у нас ведь предписания, – ответил Морюхов.
Немного подумав, я сказал:
– Все авиационные части уже передислоцировались, так что идти в Минск вам смысла нет, или по дороге погибнете или штаб не найдете, наверняка он сменил место расположения.
Так что полезайте в кузов, доедете до моего полка, а там свяжутся с кем нужно. Но сперва документы, а то вчера ночью не видно ничего было, – велел я предъявить документы на всякий случай.
Метки от скрепок были на всех удостоверениях, так что изучив предписания, я велел им залезать в кузов, сам сел в кабину, скомандовав:
– Поехали!
«А ведь сегодня тридцатое, а немцы Минск еще не взяли.
Это я так повлиял, то есть мои разведданные, или все-таки другой мир?» – усиленно размышлял я, трясясь по плохой дороге.
Несмотря на то, что дорога шла в основном параллельно фронту, но и на ней были наши войска, нам частенько приходилось пропускать встречные колонны или вливаться в те, которые шли в нашем направлении.
Когда до полка осталось около десяти километров, мы в это время ехали по лесной дороге, нас остановил патруль. Как только я их увидел, то выглянув из кабины, и крикнул сержантам:
– Приготовиться.
Кто такие немецкие диверсанты и как они действуют, я успел рассказать в красках, так что сержанты сразу защелкали курками своих наганов, а Малютов управляя одной рукой положил на колени карабин.
– Товарищ старший сержант, водитель в полуторке как будто убит, поза у него странная, – сказал ефрейтор, когда мы подъехали совсем близко.
Взведя курок на маузере, я сказал:
– Выскакиваем и сразу берем их на прицел, что-то не нравятся они мне.
Так и поступили, я спокойно вылез из машины, и резко вскинул руку, беря на прицел капитана, по виду командира:
– Руки! Если кто шевельнется, стреляю!
Капитан смотрел на меня как на идиота. Покачав головой, он демонстративно посмотрел куда-то в кусты, делая успокаивающий жест рукой. Посмотрев туда, куда и он, я увидел пулеметное гнездо, и широкое дуло пулемета Дегтярева с блином диска наверху. На меня внимательно смотрели две пары глаз под выцветшими пилотками.
