Исцеление любовью

– Раньше летом я часто гостила у моей тети в Эссексе. Дочерей у нее не было, только один сын, Мартин. Я о нем уже упоминала.

– Тот самый, который столкнул тебя в пруд?

– Да. – Она по-прежнему дышала прерывисто и говорила краткими, сдавленными фразами: – Он самый. Мерзкий, противный мальчишка. Он завидовал мне. И ненавидел меня. Только и ждал, когда я уеду. Когда ему случалось застать меня одну, он колотил меня. Придумывал злые прозвища. Этим он ничего не добился и тогда попытался утопить меня в пруду. Но и на этот раз у него ничего не вышло.

Наконец он подстерег меня в саду, затащил в садовый погреб и запер там. От погреба до дома было шагов тридцать, вдобавок он был довольно глубокий. Никто не услышал, как я зову на помощь. Меня нашли только после того, как прошел целый день и вся ночь. Мартин наконец-то достиг своей цели. Увидев, что я в истерике и плачу без умолку, тетя Лилит отправила меня домой. С тех пор я ненавижу темноту.

Только теперь его осенило.

– Так вот почему отец начал рассказывать тебе сказки.

Потому что ты боялась темноты.

– И по той же причине утром, проснувшись, я всегда находил тебя внизу. Ты все еще боишься оставаться одна в темноте.

Она медленно вздохнула.

Мрачно чертыхнувшись, Рэнсом принялся успокаивающе поглаживать ее спину.

– Этот твой кузен – злобный гаденыш. Надеюсь, он получил по заслугам.

– Ничуть. Сейчас он уже взрослый подлец и за все свои выходки был только вознагражден.

– Свое единственное завещание мой отец написал еще до того, как родилась я, в день своего совершеннолетия.

Я и не подозревала об этом завещании, а папе и в голову не приходило переписать его. Согласно этому завещанию, все его имущество должно было перейти к ближайшему родственнику мужского пола, так что…

– Все досталось твоему кузену.

– Когда Мартин явился, чтобы принять во владение дом и все, что в нем есть, я думала, может, с годами он образумился и переменился. Надеялась, что мы сумеем договориться. Но нет, он остался все таким же злобным, мелочным и грубым и лишь сильнее ненавидел меня за то, что папа сумел прославиться.

И он отнял у меня все, вплоть до последнего огрызка пера. Еще и злорадствовал при этом.

Рэнсом стоял не шелохнувшись, чтобы не растревожить ее. А внутри у него ярость бушевала, как лесной пожар. Он больше не желал ждать, когда Дункан и мисс Пелэм отыщут их. В бешенстве он был способен голыми руками проломить стену.

– Ты молчишь… – нерешительно выговорила Иззи.

Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь взять себя в руки.