Исцеление любовью

Иззи не могла этого отрицать: возбуждение и вправду оказалось сильным. Ее соски превратились в твердые бусинки, а заветное местечко между ног уже с нетерпением ожидало ласки герцога.

– Но не можем же мы… – Она с трудом сглотнула. – Что, прямо здесь?

– О, я намерен предаваться этому занятию где угодно. Для начала – в каждой из комнат замка. Но зачем останавливаться на этом? Можно устроиться на замковой стене под звездами. В парке, расстелив одеяло на траве… – Он поднял юбку до ее талии. – Но начнем мы прямо здесь, и немедленно.

Я уже несколько недель мечтаю овладеть тобой на этом столе.

Строчки на бумаге начали расплываться перед глазами Иззи. От неловкого движения руки письма посыпались на пол. Ничего «важного» в них уже не осталось. Не осталось ничего, кроме обольстительных прикосновений его пальцев.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?

Незнакомый голос доносился со двора.

Иззи вздрогнула, обрушив на пол еще одну лавину писем.

– Боже мой! – прошептала она. – Кто это?

– Эй! – повторил тот же голос. – Кто-нибудь!

– Неважно, кто он.

Ему придется уйти. – Рэнсом шагнул к окну и крикнул в него: – Ради всего святого! Меня ждет на столе прелестнейшая из английских леди, умоляя поспешить. Ступай прочь и приходи завтра!

Иззи в ужасе сжалась.

Оправив одежду, она поспешила во двор. К счастью, гость оказался незнакомым – просто посыльным с почты. Иззи заплатила за письма, дала посыльному несколько лишних монет за труды и извинилась за непристойную шутку герцога.

В комнату она вернулась запыхавшаяся и, пресекая все попытки Рэнсома продолжить прерванное занятие, уперлась ладонью ему в грудь.

– Рэнсом, не смей больше так шутить! Даже не вздумай! А если бы рядом были Дункан или Абигейл? Или, хуже того, кто-нибудь из моранглиан?

– Ну и что? – пожал плечами он. – Почему тебя так волнует, что подумают другие? Почему ты боишься, что они узнают, что ты уже не невинная малышка?

– Потому что я выжила лишь по одной причине: меня считали невинной малышкой.

Вряд ли он способен понять это. Рэнсом богат и знатен, он герцог, он всегда был в привилегированном положении.

Ему неизвестно, что значит голодать и дрожать в темноте.

– Вспомни, я пришла сюда с пустыми руками, – продолжала она. – Если тебе удастся отнять у меня этот замок, я снова останусь ни с чем. Но папины поклонники оказывают мне поддержку – на свой лад, конечно, но у них благие намерения. Пусть у меня и нет денег, но по крайней мере тысячи людей желают мне добра.

– Зато у тебя есть горностай. И сладости.