Исцеление любовью

А когда я наконец услышал эти сказки, все стало очевидно. Я понял это, потому что знаю тебя, Иззи. Тебе давно пора прекратить отрицать свое авторство и притворяться.

Хорошо, больше она не станет притворяться. По крайней мере с ним.

Пусть даже весь остальной мир так и не узнает истину, ей все равно: главное, чтобы знал единственный человек, мнением которого она дорожит. Он сумел разглядеть ее сквозь ожидания и представления публики. Увидел настоящую Иззи.

– Тебе правда понравилось? – спросила она. Глупейший вопрос, и ответил он на него в том же духе.

Он потрепал ее по голове.

– «Понравилось» – не то слово.

«Тогда какое же? – Иззи задумалась. – Он восхищен? В восторге? Умилился? Ему полюбились ее сказки?»

«Нет, пусть лучше не отвечает», – сказала она себе. Но втайне ждала продолжения.

– Но почему ты мне сразу не сказала? – спросил он. – И если уж на то пошло, почему не объявила об этом всему миру? Если бы я написал самую популярную книгу Англии, я кричал бы об этом на каждом углу!

– Разве я могла об этом рассказать? Я испортила бы всем удовольствие и выставила своего отца обманщиком.

– Он и был обманщиком. Трусливым и бесстыдным мошенником, который присвоил себе всю славу, которая причиталась тебе за усердный труд.

Иззи покачала головой, доставая из буфета яйца.

– Поначалу он просто старался защитить меня. Я была еще слишком молода. Издатели даже не взглянули бы на «Сказки», если бы знали, что их написала я. Мне не нужны были поклонники и внимание. А отец искренне радовался преклонению читателей.

– И так продолжалось, пока он не умер, а ты не лишилась всего сразу. Неужели ты не скучаешь по прежним временам?

– Конечно, скучаю. Ужасно скучаю. – Даже теперь, по прошествии более чем года, ее не покидало ноющее чувство тоски от потери, которую, как она твердо знала, не восполнить ничем. – Но что я могу поделать? Я не могу публиковаться под именем отца: все его произведения по закону принадлежат Мартину. А если я отправлю их в издательство под своим именем, рукопись отошлют обратно.

– Откуда ты знаешь, если ты даже не пробовала?

– Ты не понимаешь, Рэнсом. Ты просто не видишь.

Он обидчиво вскинул голову.

– Не понимаю, при чем тут моя слепота.

– При всем. – Она вздохнула.

Его слепота имела к этому разговору самое прямое отношение.

Ни один мужчина никогда еще не обращался с ней так, как Рэнсом. Для всех она оставалась маленькой, непривлекательной и незаметной.