Исцеление любовью

 – Осторожнее, она спит! Если вы потревожите ее, она…

Но было уже слишком поздно.

С диким воплем боли он выдернул из саквояжа руку.

Иззи поморщилась. Ее опасения были не напрасны: на пальце герцога что-то болталось. Гибкое и гладкое тельце зубастого, шоколадно-белого хищника.

– Белоснежка, не смей!

Пес словно взбесился, скакал вокруг хозяина и облаивал верткое существо, напавшее на него. Рэнсом чертыхался, вскинув руку и пытаясь увернуться от собаки. Белоснежка же осталась верна себе: в палец она впилась мертвой хваткой.

– Белоснежка! – Иззи бегала вокруг беснующейся троицы. – Белоснежка, отпусти его!

Наконец взобравшись на стол, она ухитрилась схватить герцога за запястье, вцепилась в его руку обеими руками и всем своим весом удержала его на месте.

И замерла, стараясь не думать о том, как интимна их случайная поза. Его плечо, к которому она прижалась животом, казалось каменным. Локоть попал точно между грудей.

– Пожалуйста, постойте спокойно, – задыхаясь, взмолилась Иззи.

– Я не мечусь! Уже нет.

Он и впрямь не шевелился. Цепляясь за его руку, Иззи вдруг осознала, насколько он силен. И вместе с тем почувствовала, насколько велика его способность сдерживать себя.

Стоило ему захотеть, и он размазал бы Иззи и Белоснежку по стене так же легко, как разбивал стулья в щепки.

Дождавшись, когда руки перестанут трястись, она потянулась к Белоснежке и принялась осторожно разжимать пальцами ее крохотные челюсти.

– Дорогая, отпусти его. Ради всех нас. Отпусти герцога.

Наконец ей удалось отцепить Белоснежку от истерзанного, окровавленного пальца.

Все вздохнули с облегчением.

– Боже милостивый, Гуднайт. – Герцог встряхнул головой. – Что это? Крыса?

Иззи спрыгнула со стола, прижимая Белоснежку к груди.

– Не крыса, а горностай.

– Вы держите в саквояже хорька?

– Не хорька, а горностая.

– Горностай, ласка, хорек – все едино.

– Ничего подобного, – запротестовала Иззи, поглаживая воинственную Белоснежку по гладкой меховой щечке.

Прижимая Белоснежку к себе одной рукой, а другой почесывая ей брюшко, Иззи отнесла ее к саквояжу и открыла дверцу шарообразной клетки, сделанной из мелкой позолоченной сетки.

– Вот так… – прошептала она. – Ну, будь умницей.

Пес зарычал на Белоснежку. В ответ она приподняла губу, обнажив острые, как иголки, зубы.