Исцеление любовью

Само собой, мне нет дела до придатков, которых ты лишился, лишь бы ничего не случилось с твоим восхитительно острым языком и ни на дюйм не укоротился твой великолепный…»

Иззи замерла, не в силах читать дальше.

– Продолжайте же, – подал голос герцог. – Я слушаю с удовольствием. Кстати, я передумал: не стесняйтесь читать с выражением. В этом случае прекрасно подойдет низкий и чувственный голос.

– Не думаю, что мне следует читать дальше. Этому письму явно место среди неважных писем.

– Мисс Гуднайт! – Его непострадавшая бровь выгнулась дугой.

Сконфузившись, Иззи вспыхнула.

– Не надейтесь пристыдить меня своим чопорным молчанием. Мне ничуть не стыдно. Если вы легко заводите друзей и ведете себя так, словно вас нашли в капусте и воспитали гномы, это еще не значит, что ханжество доставляет удовольствие всем.

– Ханжество? – переспросила она. – Я не ханжа!

– Безусловно. Причина, по которой вы перестали читать это письмо, не имеет никакого отношения к истинно английской нежности и невинности.

Он закинул руки за голову и взгромоздил ноги в сапогах на противоположный подлокотник дивана. Если бы это зрелище запечатлел художник, он назвал бы полотно «Самодовольство». Иззи захотелось проучить Рэнсома.

– Член, – выпалила она. – Видите? Я произнесла это. Вслух. И могу повторить: член. Член, член, член. И это еще не все. – Она перевела взгляд на письмо и прочитала жеманным мурлыкающим голосом: – «Твой великолепный член, который я так жажду вновь ощутить глубоко во мне».

Иззи разжала пальцы, злополучное письмо упало на пол.

– Честно говоря, Гуднайт… – Он сел и неловко поерзал. – Нисколько. Искренне сожалею, что настоял на своем.

Иззи перевела дыхание и заложила за ухо упавший на лоб локон. Все ее тело ныло, ей стало жарко, между бедер ощущался трепет.

Но хуже всего было жгучее любопытство, от которого ее мозг превратился словно в гудящий улей. Что означает слово «великолепный» применительно к мужскому органу? Видимо, это можно понять из письма.

Она поставила локти на стол, вытянула перед собой указательный палец и придирчиво осмотрела его. И задумалась: насколько он длинный? Вряд ли длиннее четырех дюймов. Эта длина не соответствовала ее представлениям о «великолепии».

Она вытянула указательный палец другой руки, приблизила его к первому так, что кончики соприкоснулись. Длина двух пальцев вместе впечатлила ее.