Исцеление любовью

Час, который тянется так же долго, как жизнь. Целая жизнь ударов острым копьем в основание черепа. Постоянных и неумолимых.

– Я побуду с вами, – решила Иззи.

Она положила руку ему на плечо, и от этого прикосновения его начала бить дрожь.

Рэнсом привык справляться с болью своими силами. В детстве у него просто не было выбора. Его мать умерла меньше чем через час после его рождения. Отец не терпел слез, пролитых над ушибленными пальцами или оцарапанными коленками. Старый герцог считал, что Рэнсом должен в одиночку преодолевать боль и болезни.

Нянькам и другой домашней прислуге было запрещено даже обнимать мальчика. Никакого баловства. Никаких маленьких радостей. На этом настаивал отец Рэнсома.

И он был прав. Научившись справляться с болью самостоятельно, Рэнсом вырос сильным и независимым человеком. Непоколебимым и неуязвимым.

Таким он был вплоть до того момента, как получил удар шпагой в лицо.

Пальцы Иззи легко скользнули по рассеченной брови.

– Вы мне здесь не нужны, – выговорил он.

– Разумеется. Вы взрослый, сильный и мужественный герцог, вам никто не нужен, я точно знаю.

Я здесь не для вас, а для себя. Потому что мне надо остаться.

Вздохнув, он покорился. У него просто не было сил, чтобы продолжать спор.

Она устроилась рядом с ним и положила его голову к себе на колени.

– Вот так… Тише, успокойтесь.

Она принялась перебирать его волосы, касаться пальцами головы. С каждым прикосновением боль становилась чуть слабее.

Ее движения казались волшебными, а если бы Рэнсом верил в чудеса, то назвал бы их чудом.

Иззи нашла острый, режущий край боли и притупила его нежной лаской пальцев.

А ее голос! Глубокий и напевный голос, как журчание воды в реке, уносил боль.

Эта непрошеная нежность была совершенно чужда ему. Непостижима. И как бы он ни жаждал ее, она внушала ему смертельный страх. С каждой позволенной лаской рос долг, вернуть который он не мог.

«Ты этого не заслужил», – произнес мрачный, непреклонный голос. Эти слова Рэнсом слышал так часто, что сроднился с ними. Они жили в его крови, отзывались в каждом ударе сердца.

«Ты этого не заслужил. И никогда не заслужишь».

Большой палец Иззи нащупал узелок у основания его черепа и надавил на него. Рэнсом застонал.

Она мгновенно замерла.

– Нет. Да. – Он повернулся так, чтобы поудобнее уложить голову в колыбели ее колен, протянул руку и бесцеремонно обнял ее за талию. – Просто…

– Не останавливайтесь. – Он затаил дыхание, когда новая волна боли чуть не лишила его чувств. – Не останавливайтесь.