Исцеление любовью

– Я не хлопочу, – возразила Иззи, – а вытираю кровь. Если угодно, я могу одновременно говорить что-нибудь уничижающее. Например, «неблагодарный!»

– Колдунья. Дьяволица.

Она усмехнулась. Видимо, его характер ничуть не пострадал, и этому она только радовалась. Никто из воинов моранглианской армии никогда не называл ее «обольстительницей» или «колдуньей». А из красиво изогнутых губ Рэнсома она была готова слушать даже обращение «дьяволица».

Он забрал у нее шаль и приложил к собственной голове.

– Сначала хорьки, теперь камни… вы что, действуете согласно списку древних методов пытки?

– Признаться, вы с угрожающей быстротой заливаете кровью мою единственную чистую шаль.

– Мое лицо уже обезображено. Еще одна шишка ничего не изменит. – Он опустил руку со свернутой шалью. – Выглядит ужасно?

Иззи ощупала шишку кончиками пальцев.

– Шишка – да, но отек не такой уж страшный.

– Я не про это. – Он повернул голову, демонстрируя ей профиль с изогнутым шрамом. – Я про все остальное. Очень страшно? Только отвечайте честно.

Иззи замерла, ошеломленная его внезапной откровенностью. Он что, и вправду беспокоится о том, как выглядит?

– Сам я не могу разглядеть свое лицо, – объяснил он. – Вот и хочу узнать, какое место на шкале я занимаю между чуть подпорченным Адонисом и кошмарным ужасом. Само собой, нельзя судить по реакции тех глупых девчонок, начитавшихся сочинений вашего отца. Значит, остается только спросить у вас.

У Иззи сжалось сердце. Как он может сомневаться в себе? Даже при ярком дневном свете он был великолепен.

Его кожа казалась бронзовой, она словно впитала тепло этого дня. Солнечный свет играл на золотистых прядях среди его волос – слишком длинных, небрежно падающих на лоб. Иззи задумалась, зачем он отпустил волосы. Просто не удосужился приказать Дункану подстричь его или пытался прикрыть шрамы на лице?

Протянув руку, Иззи отвела волосы с его лба.

– Вы расскажете мне, как это случилось?

– Меня ударили. Чем-то большим и острым.

Иззи пришла к выводу, что ничего другого она и не заслужила: каков вопрос, таков ответ.

Она коснулась шрама кончиком пальца, провела по нему от брови до скулы, помедлила на небритой щеке. В том, что удар, не задевший правый глаз, лишил Рэнсома возможности видеть обоими, Иззи усматривала злую иронию.

– Итак?.. – поторопил ее он.

– Итак, – в тон ему ответила она, – совершенно ясно, что вы когда-то были поразительно красивым мужчиной.

– Теперь… – Она вздохнула. – Мне неприятно говорить об этом.