Исцеление любовью

– Как мягко… – Он поцеловал ее ногу выше колена. – Словно атлас.

Прикосновения неуклонно приближались к заветному местечку, нарастающий шквал ощущений становился невыносимым.

Выше, выше… и еще выше.

До тех пор, пока большой палец не достиг цели.

Блаженство стрелой взмыло в ней, пронзив от пальцев ног до макушки. Она стиснула кулаки, вцепилась в ветви плюща, задергала их, чтобы удержаться на задрожавших ногах.

Облако мелкой белесой пыли окутало обоих.

Рэнсом вскинул голову.

– Господи, кажется, стена рушится… – Иззи отпустила плющ.

Со стены свалилось несколько мелких осколков камня.

– Тогда пойдем отсюда. – Рэнсом вскочил, привел в порядок ее юбки и прижал Иззи к груди.

В этот момент обломок размером с яблоко, отвалившийся от стены, ударил его точно в голову.

Он чертыхнулся, попятился, прижимая ладонь к голове, и с трудом сел на траву. Магнус заскулил и забегал вокруг хозяина.

Иззи опустилась на колени рядом с ним. На голове уже росла шишка, острый осколок сорвал небольшой клочок кожи со стороны лба, противоположной шраму.

Иззи понятия не имела, лучше было бы, если бы удар пришелся на поврежденную бровь или нет.

Если вдуматься, это даже забавно. От погибели ее спасли… руины!

Она подобрала с земли шаль и прижала свернутый край ко лбу Рэнсома.

– Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Посмотрите на меня и скажите, сколько пальцев…

Она прикусила язык, оборвав абсурдный вопрос. Разумеется, он не в состоянии сосчитать пальцы, которые она ему показывает.

Разве что произошло чудесное исцеление.

Она слышала, что и такое бывает. К солдатам, ослепшим от ран, полученных в бою, зрение возвращалось после сильного удара по голове.

– С вами… все по-прежнему? – осторожно спросила Иззи.

– У меня звенит в ушах, голова превратилась в сгусток боли. Но вижу я не лучше и не хуже, чем десять минут назад. Если вы спрашиваете об этом.

– А-а. Хорошо. То есть плохо, конечно. Надеюсь, вы не слишком пострадали.

Иззи вздохнула. Она ужасный, просто кошмарный человек.

Герцог сообщил ей, что чудесного прозрения не произошло, а ее первой инстинктивной реакцией стало облегчение. Кому вообще придет в голову желать человеку остаться слепым?

Дурнушке. Которая впервые в жизни почувствовала себя привлекательной и наслаждалась этим чувством.

Но это не оправдание.

Словно пытаясь искупить свою вину, Иззи отвела в сторону длинные волосы герцога и промокнула шалью кровоточащую ссадину на лбу.

– Вечно вы хлопочете надо мной.