Габриель с такой силой стиснул зубы, что кривая линия шрама на щеке стала более заметной.
— Тем не менее я хочу его видеть.
— Что с твоим отцом?
— Анализы и тесты подтвердили верность диагноза твоего отца — эмоциональный шок. Сердечного приступа на этот раз не было. Утром его, скорее всего, выпишут. Изабелла…
— А мой отец? Он вернулся в отель вместе с тобой? — Вечером у Беллы состоялся тяжелый разговор с матерью, и она не была уверена, что выдержит еще один с отцом.
Габриель кивнул:
— Он просил передать, что поговорит с тобой утром.
Белла широко распахнула глаза.
— Он знал, что ты придешь сюда? — спросила Белла. Ответ ей был известен заранее: отец не только предполагал, что Габриель придет к ней, но даже подсказал ему, в каком номере она остановилась.
— Ему не надо было объяснять, что перед отъездом я захочу увидеть своего сына, — заявил он.
Последние слова Габриеля поразили Беллу до глубины души. Тоби только ее сын, не Габриеля!
Она покачала головой и медленно произнесла:
— Мне кажется, это плохая идея…"
"Пренебрежительный смех Габриеля заставил ее умолкнуть на полуслове.
— Мне плевать на твое мнение, твои желания! Твои соображения ничто для меня с того момента, как я осознал, что ты целых четыре года скрывала от меня факт существования ребенка! — Он даже не пытался скрыть своего негодования и презрения. — Где он, Изабелла?! — рявкнул он и, проследив за ее встревоженным взглядом, ринулся в соседнюю комнату.
— Куда ты?
Габриель осторожно открыл дверь. На первой кровати он разглядел спящего Лайама, вторую кровать занимал маленький ребенок.
У Габриеля остановилось дыхание, когда он увидел своего крошечного сына. Тоби. Тобиас. Господи, какой же он красивый, восхитился Габриель. Само совершенство! В нем идеально соединились черты обоих родителей.
Малыш! Сын! Этот чудесный ребенок — его родная плоть и кровь!
Белла застыла, беспомощно прижав пальцы к губам. Что ей оставалось делать?
А Габриель опустился на колени возле кровати сына, медленно протянул руку и тихо погладил мальчика по тугой щечке, так ласково, что тот даже не пошевелился.
Белла взглянула на Габриеля, и сердце стеснилось у нее в груди: такой любовью осветилось вдруг его суровое лицо! Его глаза восторженно горели, когда он с обожанием разглядывал ребенка.
Четыре года Тоби всецело принадлежал ей и ее родным, подумала Белла. Но эти времена прошли…
— Мне надо выпить, — решительно заявил Габриель, входя в гостиную, где его поджидала Белла.
