Не спуская с Беллы глаз, Габриель стянул с нее джинсы, раздвинул ей ноги и устроился между ними. Круговыми движениями он гладил ее живот, подбираясь к темным колечкам волос, хорошо различимых под кружевом трусиков.
Белла порывисто дышала, наблюдая, как Габриель ласкает ее, нежно, страстно. Она глухо застонала, когда он провел пальцем по ее лобку, и приподняла бедра.
Его палец вновь коснулся заветного места.
Белла опять подняла бедра навстречу его руке.
И снова.
Терзая ее. Даря ей наслаждения. Пытая ее.
— Да, Габриель! — умоляла Белла в изнеможении.
Он медленно стянул с нее трусики. Потемневшими глазами несколько секунд смотрел на нее, затем опустил голову. Его руки прикоснулись к ней, затем его губы, он мягко и нежно целовал шрам, которого пять лет назад у нее не было.
Но Белле некогда было об этом думать. Габриель раздвинул пальцами колечки темных волос на ее лобке и прижался ртом… Господи боже мой!
Невообразимое блаженство — ничего подобного она никогда прежде не испытывала — затопило все ее существо, когда Габриель принялся языком ласкать розовый бутон ее чувственности и вознес ее на вершину страсти.
Белла, обезумев от восторга, чуть не зарыдала, когда Габриель бережно исследовал ее дивное естество и погрузил в нее два пальца, продолжая терзать языком набухший бугорок чувственности. Она стонала и извивалась на ковре, пока Габриель не довел ее до оргазма, более интенсивного, чем первый.
Но этого ей было мало!
Никогда не будет достаточно!
Белла толкнула Габриеля на пол и в один миг избавила его от одежды.
Она ловко оседлала его и положила руки ему на плечи. Ее жаркое, истекающее соками любви лоно накрыло его возбужденную наготу, ее груди манили и искушали его.
— Нет, Белла… — Он застонал, почувствовав, как она вся открылась ему и приняла его, медленно, сантиметр за сантиметром, пока полностью не поглотила его. Ощущение ее упругости и теплоты потрясло его. — Мы не должны это делать…
— Я должна, — не сдавалась она.
Габриель затаил дыхание, когда Белла начала покачиваться с медлительной плавностью, и фейерверк наслаждения потряс все его тело с головы до ног.
Габриель чувствовал, что стал больше и тверже внутри ее, объятый страстью, он поднял голову и поймал ртом ее наглый искушающий сосок.
И тут Белла опустилась до упора, потом приподнялась так, чтобы оставить внутри себя лишь кончик его трепещущей плоти. Она поднималась и опускалась. Снова и снова.
