Отвесив мне легкий поклон, Оскар вернулся в бар, а я тет-а-тет осталась с пьяным в лоскуты Краюшкиным.
– Леопольд Иванович, поехали в гостиницу, – попросила я.
Он меня не слышал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Тогда я попыталась его развернуть к выходу. Некоторые мужчины, пребывая в состоянии глубокого опьянения, все же не теряют способности передвигаться. Как же! Попытка подтолкнуть Краюшкина к выходу с треском провалилась. Леопольд намертво прилип к стене. Даже странно, что во сне он так хорошо держал равновесие, как будто у него там, на спине как у рыбы-прилипалы имелись присоски.
Но мне предстояло не только отодрать его от стены, но и каким-то образом поднять наверх. Помощь попросить мне было не у кого. Как назло никто из казино выходить не собирался и уже пять минут не входил. Секъюрити поблизости так же не наблюдалось. Тогда я оставила Краюшкина подпирать стенку, а сама рысью взбежала вверх по лестнице.
Удача! Перед входом в казино стояло такси. Я заглянула в окошко и протянула таксисту гостиничную карточку:
– О`кей?
Таксист кивнул.
– Ун моменто, – пообещала я и бросилась обратно в казино."
"Минуя Краюшкина – он прочно держал позицию, – я побежала к бару. Итальянец попивал кофе, лениво разглядывая карточных игроков. Меня он не заметил. Я тронула его за плечо и улыбнулась виноватой улыбкой. Как только он ответил мне недоуменной улыбкой – вы опять здесь? – я залепетала, показывая взглядом на Краюшкина:
– Такси-отель. Прего. Заранее «грацио».
«Прего» на итальянском «пожалуйста».
«Грацио» – «спасибо».
Оскар удивленно приподнял брови – разве не это он предлагал мне с самого начала? – поднялся и покорно пошел за мной. Вдвоем мы отодрали от стены Леопольда и отнесли в машину. Оскар, которому, очевидно, делать было совершенно нечего, намыливался поехать с нами, но я уверенно остановила его рукой, мол, спасибо, но мы в вашей помощи больше не нуждаемся. Впрочем, увидев мое умытое лицо, которое в свете неоновых фонарей казалось голубым, как у мертвеца, он особо и не настаивал.
Таксист подвез нас к гостинице, потом любезно помог мне выгрузить тело Краюшкина, внести его в холл и положить на диван. Тащить Леопольда на себе в номер я не собиралась. На часах было без четверти три.
«До утра здесь полежит, – решила я, – а утром проснется и пойдет в свой номер. Меня, свою спасительницу он не вспомнит даже под гипнозом».
Наконец-то я в номере! У меня едва хватило сил принять душ и добраться до постели.
