Юнкер

 — Господа юнкера — прошу на старт!

Мы с Куракиным осторожно тронулись, вырулили на дорогу и выстроились по линии, наскоро нацарапанной на асфальте куском кирпича. Маршрут уже успели обсудить внутри: нам предстояло выбраться на набережную, проехать у Петропавловской крепости, свернуть на мост, оттуда на Миллионную, промчаться вдоль Зимнего через площадь, по Васильевскому острову мимо стрелки, потом на Биржевой — и вернуться обратно. Километров пять, не больше — почтенная публика вряд ли успеет заскучать.

Но все же достаточно, чтобы показать, у кого здесь мощнее движок… и руки растут из нужного места.

— Думаю, не нужно объяснять будущим благородным подпоручикам, что вам обоим следует справила приличия, — снова загорланил Подольский. — И тот, кто посмеет нарушить… Что за?..

Последние слова относились к чему угодно — но уж точно не к нашей четырехколесной дуэли. Судя по тому, как господин благородный подпоручик вытянул шею и уставился куда-то, самое интересное происходило у меня за багажником.

Я не успел даже обернуться. Круглые фары мелькнули в зеркале справа, и через мгновение серебристая машина аккуратно, но резво встала рядом со мной. Ровно, прямо по линии.

То ли у нее были слегка затемнены стекла, то ли не хватило света фонарей — я так и не смог разглядеть, кто внутри. И не я один: столпившиеся вокруг господа юнкера изо всех сил таращились, но, похоже, видели не больше моего.

Впрочем, у невесть откуда взявшегося ночного гостя явно не было в планах томить нас в неведении: не успел я как следует рассмотреть саму машину, как дверь со стороны водителя приоткрылась.

И на асфальт ступила изящная ножка в красной туфельке.

Я не успел выйти — Подольский подскочил раньше, и теперь все события разворачивались прямо у меня за пассажирской дверью справа. И оставалось только наблюдать, как благородный подпоручик помогает выбраться из машины незнакомой красотке.

Нет… Очень даже знакомой.

На этот раз ее сиятельство изволила появиться не в любимом черном цвете, а в алом. Но, разумеется, платье снова оказалось настолько коротким, что господа юнкера дружно уронили челюсти на асфальт. Некое подобие хладнокровия сохранили только Иван с Богданом. И если первый почти не изменился в лице, то второй явно просто прикрылся, натянув фирменную широченную улыбку.

Уж что-что, а появиться эффектно Гижицкая умела, как никто другой.