Юнкер

Все-таки вторым — и, к сожалению, ненадолго. Куракин выживал из модифицированного Кэрроллом Шелби мотора «Мустанга» все, что мог, и все-таки я понемногу догонял. Но самый неприятный сюрприз приготовила для нас обоих Гижицкая. После неудачи на мосту графиня будто сорвалась с цепи — и теперь жарила на всю катушку. Пустая, длинная — примерно километр — и прямая, как стрела Миллионная улица позволила рядном мотору выдать то, чего он не смог до этого: раскрутиться на полную.

Не знаю, сколько Гижицкая успела набрать, когда обошла меня слева — но больше двух сотен километров в час точно.

«Астон Мартин» уверенно проплыл мимо и устремился к следующей жертве. Но если мы с ее сиятельством обошлись без грязи, то Куракин явно не собирался отдавать позицию лидера без драки. Вильнув в сторону, «Мустанг» перекрыл Гижицкой обе полосы и подставил хромированный бампер.

Но графиню это не испугало — наоборот, похоже, она только еще больше разозлилась. «Астон Мартин» взревел, чуть задирая серебристый капот, прижался к левой стороне дороги — и рванул вперед, отважно втискиваясь между «Мустангом» и поребриком тротуара.

От его заднего колеса полетели искры — похоже, Гижицкая все-таки зацепила гранит диском, но ей явно было наплевать.

— Вот ведь девка! — прошипел я, сжимая руль. — Совсем с ума сошла…

Графиня хотела отомстить — и сделала это. Серебристый бок «Астон Мартина» с глухим лязгом толкнул «Мустанг», и Куракина откинуло в сторону и начало болтать по дороге.

Только оттормозившись до дымящихся покрышек, он вернул себе контроль над машиной.

Но не первое место. Гижицкая уверенно унеслась вперед, да и я бы не намного от нее отстал, если бы не постеснялся так же стукнуть Куракина в бок. Но я собирался играть честно: в конце концов, одна грязная гонка уже едва не отправила меня на тот свет. И я согласился на эту авантюру, чтобы продемонстрировать возможности мотора, а не собственные удаль и беспринципность.

Отыграюсь позже.

Догоню — если не чокнутую графиню, то Куракина уж точно.

Теперь мы мчались вдоль Зимнего. Гижицкая первой, и за ней — метров через пятьдесят или около того — мы двое, будто намертво приклеенные друг к другу. Краем глаза я успел заметить, как какой-то солидный мужчина с седыми усами — наверное, припозднившийся министр или родовитый Одаренный из Госсовета, уже шагавший к черному лимузину, припаркованному у ворот дворца — вдруг дернулся назад.