Юнкер

Ревущие машины, на бешеной скорости вынырнувшие из темноты ночи, настолько сильно испугали его, что бедняга выронил чемодан. И вместо того, чтобы поднять, принялся трясти кулаком и орать что-то. Слов я, разумеется, не услышал, но не удивился бы, вздумай он даже влепить в кого-нибудь из нас Булаву.

Ой, что завтра бу-у-удет…

Но до завтра предстояло еще дожить — и, желательно, хотя бы серебряным призером. Не то, чтобы я собирался уступать победу Гижицкой… но особых вариантов, похоже, уже не осталось. Мы свернули со Стрелки на Биржевой мост.

И если у Куракина я понемногу отвоевывал метр за метром, то графиня, напротив, только удалялась. Мне бы хватило и пары секунд поравняться с ней — но взять их было попросту неоткуда. Я уже видел вдалеке фигуры у дороги: господа юнкера готовились встретить победителя гонки, махали нам — и «Астон Мартин» серебряной стрелой летел прямо к ним по узкой улице.

И вдруг вспыхнул в темноте алыми огнями стоп-сигналов. Покрышки заверещали так, что заныли зубы. Гижицкия оттормаживалась наглухо, в пол, до блокировки всех четырех колес разом, виляя по дороге.

И только пролетев разделявшие нас метры я понял — почему.

Она раньше всех увидела грузовик, выруливавший из арки. Наверное, заметила фары, поэтому и успела вовремя остановиться. Британская техника не подвела. А моя мчалась прямо навстречу стальной громадине на скорости, с которой поставленные Настасьей тормоза в принципе не созданы были бороться.

Время замедлилось. Нет, не из-за Хода, хоть я и сплел его еще до начала гонки.

Но сотворить подобное было бы не под силу даже усиленному варианту заклятья: машина почти остановилась, хоть стрелка спидометра и показывала чуть больше ста двадцати. Я в мельчайших деталях мог разглядеть все: собственные руки с побелевшими костяшками, сжатые на руле, приборы на торпеде. «Астон Мартин» Гижицкой, исступленно полыхающий тормозными огнями, уходящий в занос, еще дымящий покрышками шин — но все-таки успевший остановиться. Даже машину Куракина в зеркале. Метрах в тридцати сзади просевшую, клюнувшую хромированным бампером чуть ли не до асфальта: его сиятельство тоже сбрасывал скорость.

И грузовик. Черную громадину, перегородившую всю улицу и уже начавшую поворачивать мне навстречу. Достаточно далеко, чтобы увидеть — и все-таки слишком близко, чтобы успеть оттормозиться, не влетев радиатором прямо между огромных колес. Полоски дороги, еще не перекрытой грузовиком, хватило бы проскочить разве что велосипеду.