Юнкер

Музыка, напитки… все дела.

Однако… Похоже, все дороги ведут в «Кристалл» — так или иначе. А я как раз раздумывал, как бы вырваться из бесконечных трудовых повинностей, чтобы все-таки выполнить дедову волю и отправиться на поиски незаконнорожденной дочери Колычева. И судьба тут же подкинула шанс.

— Неплохо бы, да, — отозвался я.

— Может, даже сама графиня покажется… — Богдан мечтательно задрал глаза. — Видел тут ее фотографию в журнале. Знал бы вы, господа юнкера, какая у нее… тазобедренная композиция.

Артем недовольно фыркнул, а я… я просто промолчал — но тут же почувствовал, как где-то внизу живота тоскливо заныло. Журнал как-то проскочил мимо меня, но тазобедренную композицию ее сиятельства графини я представлял весьма неплохо, хоть и видел Гижицкую живьем всего пару раз.

А во снах она меня больше не беспокоила — с нашей последней встречи. И я так до конца не понял, радует меня это, или все-таки печалит. При всех своих сомнительных выкрутасах, Гижицкая умела… залезть в голову и без всякого Дара — и остаться там если не навсегда, то надолго — уж точно.

Роковая женщина… мать ее за ногу.

— Значит — без мордобоев. — Я уселся поудобнее и снова взялся за картошку. — Навестим графиню… А ты как, Чингачкук — пойдешь?

Артем не ответил. Видимо, посчитал какую-то там знатную красотку ниже своего достоинства. А заодно и нас с Богданом.

Ну да, ну да. В самом-то деле — кто мы такие?

Винтовка кольнула, как полагается — мощно, уверенно, чуть подныривая вниз — и тут же вверх, обходя возможную защиту.

В штыковом бою приемов не так уж много — зато все до одного убойные. В отличие от ножа, сабли или того же кортика, четырехгранный игольчатый штык плохо годился для хоть какого-то фехтования, но вполне компенсировал простоту и отсутствие режущей кромки длиной, превращая «трехлинейку» в самое настоящее копье.

Но и с ним мне не повезло. Снова. Винтовка вдруг ушла в сторону, вывернулась — так, что хрустнули запястья — и рванулась из пальцев.

Приклад, уже нацеленный мне в челюсть, в самый последний момент сменился крепким плечом.

Но и оно врезало так, что мало не показалось.

— Живой? — поинтересовался Иван, склоняясь надо мной.

— Да вроде. — Я кое-как отлип от дощатого пола. — Кости целы.

— Смотри у меня. А то скажут — покалечил князя.

Иван не сразу узнал, что взял в «племянники» самого настоящего сиятельного князя.