Юнкер

Доски хрустнули так, что услышали все три курса — и это при том, что в такой час мы с Иваном в зале для спортивных занятий остались только вдвоем.

— Дядька повержен, — констатировал я. — Племянник торжествует.

— Да ну тебя… — Иван смахнул в сторону нацеленный ему в горло тупой тренировочный штук. — Паскудство какое… Кто тебя такому научил?

— Да так… — уклончиво ответил я. — Еще — или мыться пойдем?

— Мыться. — Иван с кряхтением уселся. — Всю спину старому отбил.

— Ну… зато при деле. — Я пожал плечами. — Может, все-таки расскажешь, от чего меня прячешь? Уже третью неделю, между прочим.

Иван промолчал — но по его взгляду я сразу понял, что попал в цель: «дядька» действительно узурпировал мое свободное время. Все, до последней минуты — и неизменно оказывался подле моей персоны всякий раз, как только я покидал класс или место, где отбывал наряд.

Совпадение? Не думаю.

— Служба такая, — сердито огрызнулся Иван. — У тебя — своя, а у меня — вот такая. Воспитывать тебя, сугу…

— Дядька Ваня, ты меня за дурака то не держи.

 — Я протянул ему руку, помогая подняться. — Как курица с яйцом носишься. Или тебе мой дедушка втихаря приплачивает, чтобы ты мне заместо охраны был?

Такая мысль у меня и правда проскакивала — но не задержалась надолго: если уж дед брался за какой-то вопрос, то всегда решал основательно. И наверняка предпочел кого-то понадежнее, чем не наделенного Даром унтера из полка.

— Обижаешь. — Иван отряхнулся. — Просто приглядываю за тобой, сугубым, чтобы не влез, куда не надо.

— А ты откуда знаешь, куда мне надо — а куда нет? — буркнул я.

 — Да и какая разница? Тебе все равно по весне в полк подпоручиком возвращаться, а я тут останусь. И Куракин тоже.

— Ну и что? — Иван поморщился — будто от зубной боли. — Разберешься как-нибудь.

— Я-то разберусь, — отозвался я. — Только как — пока непонятно. И пока ты не расскажешь — понятнее не станет.

Иван явно знал куда больше, чем говорил, и я собирался понемногу выдавить из него все до капли. И не только оттого, что это наверняка заинтересовало бы Багратиона — а потому, что я и сам собирался навести порядок на всех трех курсах… если уж с этим не справились ни старшие, ни даже начальство.

— А тебе оно надо — понимать? — Голос Ивана вдруг зазвучал почти злобно. — Тебя все равно не тронут, побоятся. Оттарабанишь свои три курса — и в Академию пойдешь. Или в гвардейский полк подпоручиком… Или вообще в запас уволишься! Кто вас, князей, разберет?..

— Ты чего кипятишься? — поинтересовался я.