Первый всадник по виду был типичный русак, то есть, из-под охотничьей шляпы выбивался волнистый блондинистый чуб, глаза толком не разглядеть, но явно светлые, прямой, ровный нос, сверкающая улыбка на лице. И сложен весьма неплохо — широкие плечи, и рост соответствовал, хотя все это сложно определить, пока он сидит в седле. Но по виду, точно сердцеед и предмет романтических грез местных барышень. И одет весьма элегантно — к зелёному охотничьему сюртуку прилагался белоснежный пышный галстук и кружевные манжеты. Начищенные до блеска сапоги до колен.
Лошадью он управлял легко, будто играючи, удерживая одной рукой разгоряченное животное, заставляя его пританцовывать вокруг.
Второй всадник, фигурой и комплекцией хоть и не уступал первому, но был его противоположностью. Темноволос, смугловат, и глаза темные, вероятно, карие. Чуть выдающиеся скулы говорили о том, что где-то в его родословной потоптались татаро-монголы. И одет попроще — темный сюртук без всяких украшений, такие же бриджи. Вот сапоги тоже были начищены.
Зато этот всадник был вооружен — с седла свисала кобура, из которой торчала рукоятка старинного пистоля, а на поясе у него висела шаблюка. Или как там называется тутошнее холодное оружие. Но на меч не похоже. За спиной третьего всадника, который держался за смуглым парнем, торчал ствол какой-то древней берданы. Или фузеи. Тут я не соображаю. Главное, оружие аутентично предполагаемому времени.
Всадники прицыкнули на собак, те угомонились. Подъехали ко мне поближе осторожно, вероятно, чтобы ещё больше не напугать бедную малютку.
Хотя это я скорее могла напугать всю округу своим ревом. Аккуратно спешились (я даже позавидовала, так красиво они это сделали, как будто репетировали. Я бы в лучшем случае свалилась кулем), подошли ко мне. Я выть перестала, утерлась ещё раз и тоже уставилась на них. Блондин участливо начал:
— Барышня, как вы тут оказались? И как вас зовут? Вы нас не бойтесь, мы людей ищем, которые с почтовой кареты потерялись. Вы не из них будете?
Памятуя о легенде, придуманной Хасей, я истово закивала головой и сиплым от рыданий голосом произнесла:
— Да-да, я с той кареты.
Мы как раз остановились по ээ… необходимости и я отошла в сторону, вещи мои, сундук то есть, в багаже остался, я только сумку с собой взяла. Тут налетели какие-то люди, шум, крик, разбой. Я испугалась и в кустах упала. А потом в лес побежала. Вот и брожу. Совсем потерялась. Уж думала, все, конец нам пришел. Я к бабушке ехала, в Тёмкино. Катерина Салтыкова я.
