Я и помню его плохо, он тогда жил с семьёй в Петербурге, в родительском имении бывал очень редко.
Фальшиво вздохнув, Аполлинария Семёновна сочувствующим тоном произнесла:
— Ах, молодость, молодость! Не обращаем внимания до поры, до времени на окружающих, а потом влюбляемся, да так, что не слушаем старших! Вот, тоже боимся, как бы наша Аннушка так же очертя голову, не влюбилась в какого симпатичного соседа! Впрочем, и вы, Катерина Сергеевна, по возрасту под самые сильные чувства подпадаете!
Вышеупомянутая Аннушка густо покраснела, что вызвало у меня подозрения о том, что такая любовная любовь к девочке, возможно, уже нагрянула.
Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и этот бесконечный обед и визит. Уверив всех в своем расположении и удовольствии от встречи и непременно! непременно приеду к ним после поездки в Вязьму, расскажу все уездные новости (вот делать мне нечего, метаться по городу и конспектировать, кто женился, помер, кто посватался, родился! Я и не знаю там никого!).
Я наконец-то отбыла домой, провожаемая семьёй Пешковых. Перед этим мою ручку облобызал Иван Аркадьевич, многозначительно глядя мне в глаза. Если честно, было неловко.
Глава 39
Опыт сборов на ярмарку у нас уже был, но в этот раз были некоторые нюансы, которые следовало учитывать. В частности, это была жара. Поэтому взяли два крытых плотной тканью фургона. Чем-то они мне напомнили фургоны американских переселенцев.
Внутрь одного фургона поместили большие короба, на дно которых положили нарубленный лёд из ледника, прикрыли его соломой и рядном.
В один из таких коробов сложили копчёных цыплят. В следующий, по такой же технологии, поместили бекон и варено-копченые окорока. Короб поменьше был с рыбешками. Посередине фургона стояли несколько деревянных ушат с бортиками, наполовину заполненные колотым льдом, на него поставили глечики со сметаной и клубки масла, завёрнутые в капустные листья. Благо, капусты сортов Леннокс и Мегатон отличались крупными листьями. Впрочем, сорт Слава от них не отставал.
Во втором фургоне стояли такие же деревянные ушата, только со свежими овощами, накрытые мокрым рядном, которое мы периодически смачивали ледяной водой, которая образовывалась из тающего льда в большом ушате, стоящем посреди фургона. Его поставили для общего снижения температуры в фургоне. В этот раз, кроме уже продававшейся зелени и редиса мы везли пучковую морковь и свеклу, результат прореживания посадок из местных семян.
