А седни велели каку-то потофю! И хрикасе! Сказали, коль не умеешь, так иди на людскую кухню!
Ох, ты ж, и запросы у дядюшки! Ещё и командует тут моими людьми! Уплетая вкуснейшую пшенную кашу, пролитую сиропом от вишнёвого варенья и ягодками поверх, я постаралась успокоить мою кухарку.
— Марфа, не переживай! Ты это умеешь готовить, просто названия французские. Выпендриваются гостюшки так! Фрикасе — это курица мелкими кусочками в подливке, ты же делала.
А лангедок — это телятина кусочками мелкими в соусе. И суп потофю ты знаешь, это же просто овощи да кусок говядины в бульоне, хорошо проваренный. Вот и все.
Марфа изумилась:
— Так это похлёбка так называется — потофя? Вот баре с ума сходят! Это хорошо, что вы так все разобъяснили, барышня! Вот умеете вы так по-хорошему говорить и не обидно! Ладно, будет имя потофя!
Потягивая кофе с мягкой булочкой, я вспомнила.
— А что у нас так тихо-то в доме, Марфа?
— Дак господа велели не тревожить их с утра, мол, тишину любят! Вот все по углам и сидят тихонько. Анжинер тока давно встал, откушал, как и вы, каши, да пошел в кузню, дело у него какое-то там.
Я поднялась со стула:"
"— Ладно, Марфа, спасибо за завтрак, я пошла к себе и через полчаса можешь начинать греметь. И остальным передай, пусть все занимаются своими делами, нечего лодыря гонять!
Выйдя из кухни, пошла к себе наверх, переодеваться и хоть в тазике ополоснуться.
На лестничной площадке второго этажа, возле крыла, где размещались гостевые покои, в кресле дремал мужичок, по виду — типичный камердинер. И в это самое время, следом за мной идущая полусонная Верка (явно с Нюткой, горничной Нади, протрещали полночи о своем, о девичьем!), споткнулась и выронила саквояж с моими вещами! Он полетел вниз, за ним, весело бренча — зонтик.
Из гостевого крыла донёсся мучительный выкрик:
— Jean! Jean!Ou ea-tu? Encore une fois,ces sauvages font du bruit!
(Жан! Жан! Где тебя черти носят? Опять эти дикари шумят! фр.)
Я с сомнением посмотрела на этого Жана. Как по мне, так типичный русский Ванька.
