Я тоже пристроилась с краешеку возле Андрея, слушала и мотала инфу на ус.
Оказывается, рынков было много. Например, на Конном торговали исключительно лошадьми. И на Дровяном рынке — только дровами. Но нам подходили два рынка — Сухаревский, на котором торговали всем подряд, кроме дров и скота. В основном, на Сухаревку ходили небогатые москвичи, старались купить подешевле, но публики там было много. Был ещё Немецкий рынок, расположенный в Немецкой слободе. Там публика была богаче и чище. Говорят, там закупались все известные рестораторы Москвы.
Был ещё Охотный ряд, но там власть держали оптовые перекупщики. Они скупали оптом у мелких производителей весь товар и торговали им в своих магазинах и лавках на Охотном ряду. Народ на Охотном был суровый, и посторонним туда ходу не было. А мясников с Охотного побаивалась даже полиция.
Так что, поразмыслив, я предложила нашим всё-таки ехать на Немецкий рынок. Можно на Сухаревку поторговать зерном, крупой, картошкой. Но, для пробы, оставить по одной подводе. Ещё наш хозяин номеров сказал, что на рынках полно воровства, поэтому глядеть надо в оба.
Воруют все — деньги, вещи, товар с подвод. Ухитряются даже на закрытые стоянки пробираться ночами и воровать мешки и короба с телег.
Услышав это, Хаська забеспокоился и принялся скулить, просясь на улицу. Мне он сообщил, что будет сторожить наш обоз вместе с нашими же сторожами, авось убережемся. Кстати, он оказался прав. За ночь сторожа с помощью моего волка отпугнули двоих воришек, они только и успели распороть один из мешков с зерном.
Обсыпав нещадно номер порошком, и выдав такой же всем нашим компаньонам, мы с Верой улеглись пораньше спать. Сухаревка начинала свою работу ещё потемну, а Немецкий рынок — когда рассвет, и господа изволят приехать со своими слугами для закупок. Так что мы решили вначале заехать на Сухаревку, посмотреть, прицениться, установить цены на свой товар, и потом уж двигать в центр, в Немецкую слободу."
"Зевая и трясясь от утреннего холода, мы решили, что все кареты нам тащить нет смысла, и по возможности, всех дам уплотним в одну-две, а мужчины и так будут верхами.
Поэтому в нашу девчонок набилось, как селедок в бочке. Матроны ехали в другой. На Сухаревке мы были ещё затемно. После наших провинциальных, полудеревенских рынков этот был огромен и поражал воображение. Ржание лошадей, крики возчиков, скрип подвод, и все перекрывающий гул зазывал. И это при неровном свете фонарей, тускло просвечивающих сквозь утренний туман.
