– Благодарствую. Ваше предложение не принимается."
"Петров повернулся к Борису.
– Он не понял? Отстрижет двадцать процентов ни за что! Сразу две выгоды получит: деньги и пиар. Да в его убогую контору народ ломанется, клиентов наконец заимеет.
Я встал и молча вышел. Уже в коридоре я услышал реплику гостя:
– Ну, он прямо как Иван Грозный на Мальдивах!
Абсурдность этой фразы удивила не только меня, но, похоже, и Бориса, он воскликнул:
– Если вы имели в виду царя Ивана Четвертого, прозванного за нрав Грозным, то он родился в тысяча пятьсот тридцатом году, а умер в восемьдесят четвертом.
Самодержец понятия не имел, что где-то далеко есть эти острова. И самолетов тогда не было.
– Иван Грозный на Мальдивах абсурд? – уточнил Какаовум.
– Абсолютный, – подтвердил батлер.
– Твой хозяин такой же! Он, как Иван Грозный на Мальдивах, – повторил клиент, – отказывается от денег! Да ему ничего делать не придется!
Спустя пятнадцать минут в столовой, где я в очередной раз пил кофе, на сей раз собственноручно сваренный и поэтому мерзкий, возник Боря и с порога произнес:
– Впервые встречаю человека, который зарабатывает таким образом.
– Мы с вами порой имеем дело с теми, кто способен убить ради получения квартиры или наследства, – вздохнул я. – Господин Петров просто…
У меня закончились эпитеты, метафоры и сравнения.
– Он просто Боб Солнечноласкович Какаовум, – резюмировал батлер, – и смех и грех.
Из прихожей вновь донесся звонок.
– Мы кого-то ждем? – спросил я.
– Нет, – удивился Борис, – наверное, Петров вернулся, придумал, как вас все же заинтересовать, и сделает щедрое предложение – двадцать один процент.
Я поморщился.
– Увольте. Сергей прав, сейчас у нас клиентов нет, но отсутствие заказов не повод для совершения глупостей. Пожалуйста, вежливо избавьтесь от алчного безумца.
Борис ушел, а я продолжил пить кофе. Работать за зарплату не всегда приятно, порой зависишь от настроения начальника. Но в такой работе есть свой плюс: оговоренную сумму ты получаешь раз в месяц, поэтому можно планировать свои расходы.
Многие люди тяготятся положением наемного работника и в конце концов уходят на вольные хлеба. Первое время освободившийся раб испытывает восторг. Он может просыпаться когда захочет, нет нужды утром спешить в офис, нет коллег, не все из коих были приятны… Но потом сладость свободы сменяется кислым вкусом безденежья. В конце месяца на карточку не падает ни рубля.
