Онлайн-библиотека книг
Значит, ты в гражданскую воевал?
– Угу. Под Царицыным Троцкий мне руку жал. Потом, правда, расстрелять хотел.
– За что?
– Ну… Долго объяснять. Он требовал невозможного. Я отказался выполнять приказ. На войне, Ваня, немного надо, чтобы пропасть. Сталин за меня заступился, но из армии меня выкинули.
– Так ты Сталина знаешь?
– Немного. Он с Троцким на ножах, и заступился, только чтобы ему насолить. Дал эту бумажку, направил меня в Москву. Ну… что мне в Москве делать? Жилья нет, родни нет. В генштабе штаны протирать? Тем более что мне там сказали: «Нам какой-то Сталин не указ».
Опалин уже открыл рот, чтобы сказать, что поздновато записываться в непротивленцы после того, как по самую макушку замарался кровью – но внезапно понял, что реакция на его слова будет ужасной, и он сто раз пожалеет о том, что произнес их. Это ощущение было для него внове: обычно он говорил, что думал, не размышляя о последствиях своих слов.
– Скажи мне вот что, – потребовал он, хмурясь. – Ты всегда спишь в одежде?
– Нет. – Платон Аркадьевич протянул руку за бумагой, и Опалин отдал ее.
– Тогда почему…
– Мне нравится Лидия, – коротко сказал учитель. – Я боялся, что она может быть в это замешана, а ты ее поймаешь.
– Ты ее подозревал?
– Я и сам не знаю. – Киселев вздохнул. – Слушай, она единственная из нас, кто жил в этом доме раньше. Поэтому… поэтому да, мне было не по себе.
– А стол, о котором ты говорил? Ты действительно видел, как он летает?
– Хочешь сказать, что мне все приснилось? Я и сам был бы рад так думать. Но я точно знаю, что мне это не снилось.
– От кого Лидия узнала, что Сергей Иванович умер?
– Одна ее знакомая переписывается с родственницей за границей.
– И что, эта родственница была на похоронах Сергея Ивановича?
– Нет. О его смерти сообщили газеты, она прочитала и написала сюда. Почему тебя так интересует Сергей Иванович?
– Да так, – уклончиво ответил Опалин. – А почему ты мне не сказал, что он выкопал труп Стрелковой и отрубил ей голову?
– Ваня, прости, но это чепуха, – сказал Платон Аркадьевич решительно.
