Вдруг Костенко дал отбой по этой версии не потому, что считал бесперспективной, а просто не хотел связываться? Их не так много, этих машинок, можно за три дня владельцев проверить, но видишь, никто не хочет дергать тигра за усы.
Рассуждения эти показались Яне убедительными. Костенко еще можно понять, при таком количестве улик против Горькова действительно глупо тратить время и силы на поиски автомобиля, но следователь, ведущий дело об исчезновении подростка в Приморском районе, обязан был заняться «Фольксвагеном», тем более что других зацепок в деле нет.
Тоже, наверное, оробел перед начальством, решил: «Ребенку все равно, он давно мертв, но я-то жив, и лишние проблемы мне совершенно ни к чему». Бог его знает, этих небожителей, начнешь проверять, а они обидятся, осерчают да и позвонят куда надо, мол, товарищи дорогие, приструните вашего холопа. И хоть Яна работала недолго, но уже успела убедиться, что холопа в таких ситуациях обязательно приструнят. Ведь если разобраться, в случае с мерзким Коленькой Иванченко Мурзаева отчитывала ее за абсолютно законные действия.
Будь на месте великого химика какая-нибудь алкоголичка, так давно бы дело передали в суд, а Коля вместе с родителями находился бы под самым пристальным вниманием инспектора по делам несовершеннолетних.
Закон у нас один для всех, но если фигурантом дела оказывается высокопоставленный руководитель или партийный деятель, то разрешение на работу с ним надо спрашивать в горкоме партии, и если они скажут не трогать, то не трогать.
И боже сохрани ослушаться! Мурзаева так и сказала: «Первый раз прощается, но боже сохрани тебя, Яна, снова лезть к большим людям, не спросясь».
– Но что я могу, Юрий Иванович? – вздохнула Яна. – Если меня чуть не уволили с позором за поход в архив…
– Да? А что не так?
– Не согласовала.
– Если каждый чих согласовывать, далеко не продвинешься.
– Да я и так уж на плохом счету, – вздохнула Яна, – что ни сделаю, все не так.
– А ты думала, как сталь закалялась?
На высокой ограде садика лежала высокая полоска снега, Яна сняла ее и слепила колобок.
– Только так, малая, из огня да в полымя. У меня супруга хирург, она знаешь как говорит?
– Как?
– Раз скажешь, два скажешь, а пока корнцангом по рукам не дашь, все равно не запомнят. Так я лучше сразу корнцангом, чтобы обучение быстрее шло.
Яна бросила снежок в узловатый ствол ивы, растущей в пяти шагах, и не попала.
