– Окажем товарищу моральную поддержку?
Это было очень глупо, но Яна согласилась.
⁂Благодаря помощи Авдотьи Васильевны Евгений неукоснительно соблюдал трудовую дисциплину и пожинал все прелести тихого бойкота.
Вести занятия ему больше не доверяли, и Евгений либо бездельничал, либо проверял рефераты, которые были все написаны как по стандарту гладкими обкатанными фразами, которые не заключали в себе никакой мысли, но и возразить на них было нечего. По большей части он просто исправлял орфографические ошибки, чтобы показать, что выполнил работу добросовестно.
Оставшись без учебной комнаты, он вынужден был торчать в преподавательской, немножко напоминая себе Хому Брута в процессе отпевания панночки. Вокруг него будто был очерчен белый круг, за который никто не заступал. Кафедральные дамы отворачивались, поджав губы, мужики тоже смотрели мимо, а лаборантка Таня с трагическим видом молча подсовывала ему приказы для ознакомления. Когда собирали по рублю на чей-то юбилей, Евгений тоже хотел сдать, но Таня будто не заметила протянутой ей желтенькой купюры.
Через три дня режима молчания его вызвал завкафедрой (Таня передала его распоряжение так презрительно, что Евгений не сразу понял, чего от него вообще хотят) и спросил, когда ждать заявление по собственному желанию. Услышав, что никогда, он скорбно вздохнул: «Молодой человек, не знаю, чего вы добиваетесь, но в любом случае вы у нас работать не будете!»
Евгений не стал спорить и вернулся к проверке рефератов.
В студенческих трудах, как и в марксизме-ленинизме, явно было три источника, три добросовестные оригинальные работы, выполненные в незапамятные времена прилежными студентами и с тех пор ходившие по рукам и переписываемые почти дословно, с самой легкой отсебятинкой, например слово «возможно» заменялось на «вероятно». Приходилось ставить всем «хорошо», а если почерк был красивый и мало ошибок, то и «отлично».
Погода испортилась. С утра сильно потеплело, и за окном свистел ветер, до звона раскачивая троллейбусные провода, с хмурого жестяного неба летел то ли дождь, то ли град, снег быстро таял, на дорожках между корпусами обнажилась земля и разливались безбрежные лужи.
Герои, отважившиеся покинуть укрытие в такую непогоду, бежали сгорбившись и подняв воротники пальто, и, глядя на них, Евгений решил не ходить в столовую, а просто выпить чаю, благо заварка у него была своя.
Лучше сидеть голодным, чем с мокрыми ногами.
