Стараясь не слушать галдеж коллег о том, до какой степени он охамел и опустился, Евгений снял с полки кубическую железную коробочку с затейливым восточным узором, где хранил заварку, и обнаружил, что она пуста.
– Бойкот бойкотом, а чаек мой выдули, – заметил он в пространство, взглянул, как вода льется по оконному стеклу, растворяя серый тяжелый пейзаж, и поежился, представив, что придется все-таки выходить в столовую.
Тут за шкаф зашел старейший преподаватель кафедры Тимченко, маразматик и дикий зануда.
Они с Евгением и до бойкота ненавидели друг друга. Тимченко возмущался, что Евгений не забирает у него последние пары, Евгений бесился, что Тимченко втюхал ему аспирантов и соискателей, а самое страшное, Евгений покушался на лекции, которые читал Тимченко, сам хотел их вести, считая, что сделает это ярче, интереснее и современнее. Тимченко прознал о его устремлениях и повел себя как примадонна, почуявшая опасную конкурентку в своей дублерше. Много нелестного узнал Евгений тогда о себе и о своем военном училище, а теперь вообще настал звездный час для старика.
– Женя, я с тобой попью чайку, ты не против? – сказал Тимченко, усаживаясь. – Хоть просторно посидим, а то тут вечно вьются у стола, как голуби над помойкой.
Евгений улыбнулся, растроганный.
Щелкнув замками модного дипломата, Тимченко достал оттуда початую пачку индийского чая, герметично завернутую в полиэтиленовый пакетик, будто на случай ядерной войны, и небольшой кулек с сушками.
– С собой носить надо, – произнес он наставительно, – тут оставлять – это все равно что на вокзале.
Давай чашку, насыплю. Сахару только нет.
Разлив по чашкам кипяток, Евгений подождал несколько минут, пока осядут чаинки, и глотнул. Тимченко молча пододвинул ему блюдечко, на которое высыпал сушки.
Евгений улыбнулся. Говорить было нечего. Из-за шкафа доносились еще какие-то обрывки типа «неслыханно», «хамство», «вопиющая безответственность», «оголтелый эгоизм», но это было то же самое, что ливень за окном.
– Через годик, может, и отдам тебе пару своих лекций, вроде ты парень способный.
– Спасибо, но… – Евгений покосился в сторону шкафа.
– Не вздумай писать по собственному.
Евгений хотел сказать, что и не собирался, но тут в преподавательскую заглянула Таня и с такой ненавистью процедила: «Там спрашивают», – что хоть она и не назвала имени, сразу стало ясно, что спрашивают именно преподавателя Горькова.
Выйдя в коридор, Евгений увидел Ледогорову.
