Как только он зашел за шкаф, где находился стол для чаепитий, и воткнул в розетку вилку электрочайника, сотрудники, мирно трапезничавшие до этого момента, вдруг вскочили и разошлись по рабочим местам, кто с чашкой, кто с бутербродом в руках. Евгений остался в чайном закутке один, и не сказать, чтобы сильно расстроился из-за этого, но стало неловко.
– Товарищи, простите, если помешал, – сказал он, выйдя из-за шкафа, – но мне казалось, мы все поместимся за столом.
Молчание было ему ответом.
– Коллеги, я вас не совсем понимаю, – продолжал Евгений, – насколько мне известно, я никому из вас не сделал ничего плохого.
Если я ошибся, скажите мне, в чем я провинился, и я постараюсь все исправить. Зачем создавать невыносимую рабочую обстановку, ведь это отражается на производительности труда далеко не лучшим образом.
– Это вы нам еще будете читать мораль? – перебила доцент Зуйкова со своей фирменной визгливой интонацией.
– Я просто хотел бы исправить положение, насколько это возможно, поэтому спрашиваю, в чем я виноват перед вами.
– Сами должны понимать!
– Должен, но не обязан, – огрызнулся Евгений, уже жалея, что начал этот разговор.
– Нет, вы посмотрите только, он еще спрашивает, – горестно воскликнула Зуйкова, – смотрит на нас честными глазами и разыгрывает дурачка!
– Не понимаю, Ольга Викентьевна. Лично я не обижал никого из вас.
– Вы ошибаетесь, молодой человек, в корне ошибаетесь! Вы обманом втерлись на кафедру, а теперь, когда ваша хитрость вскрылась, продолжаете упорствовать и ставить ваши личные шкурные интересы выше общественных! Вы прекрасно понимаете, какое это пятно на репутации кафедры, а ходите, как святой!
– Да почему же как святой? Молча сижу, рефераты проверяю.
"
"– Он еще и издевается над нами! – Зуйкова оборотилась к коллегам, воздела руки горе, и тут же быстро повернулась к нему и заговорила мягко, почти интимно: – Молодой человек, ну неужели вы хотите, чтобы мы все взяли и прямым текстом высказали вам в лицо все как есть?
– Ах, так вы этого еще не сделали?
– Нет, мой дорогой! Я еще не сказала, что вы лжец и сын убийцы и таким, как вы, не место на нашей кафедре! У нас славная история с вековыми традициями, и мы не позволим вам ее поганить!
– Теперь все, Ольга Викентьевна?
– Если в вас осталось хоть немного совести, то вы обязаны уволиться как можно скорее!
– Видимо, не осталось, – вздохнул Евгений и ретировался за шкаф, где чайник уже громко и уютно шумел, пуская из носика пар.
