Но ближе к обеду позвонил Виктор Николаевич Зейда, пригласил встретиться после работы, и на сердце сразу стало веселее. Яна, конечно, отказалась, но таким специальным неокончательным тоном, который говорит о благосклонности девушки лучше всякого согласия. И Зейда понял, потому что точно таким же специальным голосом сообщил, что ждет не дождется, когда они пойдут в архив. Сказал он, правда, «чекаю не дочекаюся», но Яна уловила смысл.
Почему-то после общения с Зейдой у Яны всегда усиливался трудовой энтузиазм, вот и сейчас она достала из сумки блокнотик и стала записывать план расследования, чтобы представить его Макарову, когда появится немножко больше фактов.
Итак, у нее два готовых направления – Дворец пионеров и сокамерники Горькова. Тут ей одной никак не справиться, а вот что по силам – это как следует расспросить Валентину Дмитриевну, вдову Горькова.
С ней немножко трудно разговаривать, потому что после инсульта речь невнятная, но голова у старушки варит хорошо.
Наверное, жестоко погружать женщину в кошмарные воспоминания, только ведь это ради восстановления доброго имени мужа.
На сегодняшний день она знает о деле Горькова только понаслышке, на уровне сплетен и парадно-выходного рассказа заслуженного следователя Костенко.
Но даже этой скудной информации достаточно для предположения, что убийца как-то мелькал на орбите жизни Павла Николаевича.
Евгений говорил, что до трагедии мама работала на полставки в библиотеке, а интересы ее были сосредоточены на муже и сыновьях. Такие домовитые женщины обычно знают друзей мужа и детей, в курсе их жизненных обстоятельств, помнят, кто на ком женат, где работает.
Все, что вокруг семьи, представляется им важным и интересным.
В общем, разговор с Валентиной Дмитриевной лишним не будет.
Яна позвонила Горькову и договорилась, что придет к нему после работы.
«А вернее всего, – вздохнула она, положив трубку, – я ищу черную кошку, которой нет»."
"Она снова перелистала свои студенческие записи.
