Забросив портфель в квартиру, Вадим вышел проводить Евгения к метро и сказал, что обид никаких не держит, родители Гали подарили ему Галю, и этого вполне довольно, чтобы он почитал их память, а что при жизни не сложилось, так иногда бывает и похуже, чем простой разрыв отношений.
– Нам с тобой делить нечего, Женя, так что, если нужда какая, давай сразу ко мне. Помогу по-родственному.
– Наверное, это не совсем удобно тебе будет…
– Да господи! Правда же надо держаться вместе. Не мы, так хоть дети наши пусть родства не забывают! – воскликнул Вадим.
– У меня нет детей, – оборвал Евгений.
– Сегодня нет, завтра появятся, это дело такое.
Евгений промолчал.
– Правда, Жень, я со всей душой к тебе.
– А ты не боишься скомпрометировать себя?
Вадим отмахнулся:
– Уж забыли все давно, не переживай.
– Зато Галя не забыла.
– В это даже не вникай! Нам с тобой эти женские штучки никогда не понять. Кто что сказал, кто как посмотрел, высшая математика, недоступная для нашего примитивного мужского сознания.
Помнишь, у Гоголя: «Оказалось, что все можно сделать на свете, одного только нельзя: примирить двух дам, поссорившихся за манкировку визита». – Вадим засмеялся: – Что, Женя? Удивлен, что я такие книги знаю?
– Да не особо, честно говоря. Я никогда тебя дураком не считал.
– А я в курсе.
Подойдя к широкому серому поребрику подземного перехода, мужчины обнялись на прощание, и Евгений спустился вниз, в узкий туннель, выложенный темным кафелем. Основной поток людей схлынул, так, брели несколько одиноких прохожих, может быть, с такими же тягостными мыслями, как у него, а может, наоборот, счастливые.
"
"Возле ряда серебристо-серых автоматов для размена денег маялся невысокий парень в синей куртке, ужасных советских джинсах и меховой шапке невыносимо желтого цвета. В руках он держал букетик подмороженных гвоздик. По тоскливому взгляду Евгений понял, что парень влюблен и довольно давно ждет уже свою избранницу, а пока менял двадцатикопеечную монетку на четыре пятачка, заметил на ногах парня флотские ботинки и мысленно пожелал, чтобы все у него сложилось хорошо.
Вспомнилась собственная юность, и захотелось постоять, посмотреть, дождется ли товарищ возлюбленную, но долг звал домой.
Он соврал маме, что задержится на кафедральном совещании, а к этому часу они уже обычно заканчиваются, и мама наверняка начала волноваться. Да и Варя устала с ней сидеть. И белья накопилось… Если сегодня не постирать, то новая порция просто в ванную не поместится.
