Когда дома лежачий больной, уходит три-четыре простыни в день, и пододеяльники тоже надо менять, иначе запах. Мама не может терпеть целый день, пока он на работе, и даже до прихода Вари хоть раз, а сходит на пеленку.
Когда маму только выписали из больницы после инсульта, Евгений нанял сиделку, но та вскоре ушла со скандалом, и больше они не пытались привлечь посторонних.
Толкая перед собой волну солоноватого теплого ветерка, подошел поезд. Народу было совсем мало, Евгений сел на кожаный диванчик и прикрыл глаза.
Нет, Галя, конечно, врет.
Нагло наговаривает на маму, чтобы успокоить свою совесть. Как говорил папа, обиды – это аргументы, позволяющие не делать того, что необходимо делать. Даже если мама в чем-то когда-то была не права, не поддержала, не встала стеной на защиту Гали, она за это с лихвой расплатилась. Разве можно сравнить с теми испытаниями, которые выпали на мамину долю, какие-то несчастные серебряные ложки? Надо, наверное, отдать Гале дачу в Синявине, пусть… Они с мамой вряд ли туда поедут, а детей, которым надо дышать свежим воздухом, у него нет.
И не будет. Он не имеет права так рисковать.
Мама этого не понимает, не верит, все просит отдать ее в дом инвалидов, чтобы Евгений мог устроить свою жизнь. Один раз был у них совсем трудный разговор. Он как раз выкупал маму в ванной, одел в чистое, уложил в кровать и отправился готовить ужин, как вдруг она позвала его:
– Сынок, а как же ты будешь болеть и умирать?
Он испугался, что мама не в себе, и быстро вернулся к ней.
– В конце концов это случится, – сказала мама, протянув к нему здоровую руку, – и как знать, что тебя ждет.
Евгений поцеловал ее, пробормотав, что своего конца никто не знает, но он очень рассчитывает на быструю смерть.
– А если нет? – упрямо повторила мама. – Вдруг инсульт – это наследственное? Благодаря тебе я лежу как королева, а кто будет смотреть за тобой? Отдай меня, пожалуйста, в дом инвалидов, а сам женись. Мне так будет гораздо спокойнее.
Евгений тогда сказал, что хорошая девушка примет его со всеми обстоятельствами, а плохая самому не нужна, и больше они не возвращались к этому разговору.
Одиночество, конечно, его тяготило, но позволить себе влюбиться он никак не мог. И дело не в том, что ухаживание требует много свободного времени, которого нет совсем, и денег, которых мало. Не в том беда, что ему приходится после работы немедленно нестись домой и выходные все проводить рядом с мамой, чтобы она хоть два дня в неделю ни секунды не лежала в мокрых простынях.
