Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Если же правительство не видит скорого усмирения восстания, то не останется ничего иного, как ввести принудительный курс, охранить наш золотой запас и сказать прямо и откровенно в Указе о прекращении размена, что все платежи заграницею остаются без изменения и что внутри размен будет восстановлен тотчас по прекращении смуты и восстановлении железнодорожного сообщения.

Сольский просил меня оставить нашу беседу между нами. Третьего декабря я получил приглашение на новое заседание Финансового Комитета.

Началось эта заседание с доклада Шипова, изложенного в самых мрачных красках.

По его словам, за одну последнюю неделю убыло золота из внутренних касс Государственного Банка на 200 миллионов рублей. Более половины губернских касс не доставило никаких сведений даже на сентябрь, и все они требуют подкрепления билетной наличности и усиления воинской охраны Казначейства, если только будет прекращен размен на золото, наличность которого у них также настолько мала, что ее хватит лишь на несколько дней.

Министр Финансов заключил свой доклад категорическим требованием прекратить размен и прибавил, что Военный Министр обещает усилить наряд войск, но только в одних губернских центрах, так как по уздам у него нет воинской силы.

Гр. Витте был молчалив и подавлен и заявил только, что он не возражает против предложенной меры, хотя и сознает все ее печальные последствия.

Гр. Сольский перевел разговор на желательность иметь сведения о внутреннем положении и развил мысль о связи денежного обращения с ним и подробно говорил о том, какой вред нанесет нашему кредиту введение принудительного курса.

Не получая от Витте прямого ответа на его вопрос, он предложил отложить заседание на один день и вызвать Министра Внутренних Дел П. Н. Дурново, для выслушания его взгляда на этот вопрос. Точно очнувшись от сна, Витте сказал очень резко: «я отвечаю за правительство и не вижу надобности вызывать кого бы то ни было, хотя, скажу, конечно, что с Москвой мы почти справились, и Дурново уверяет меня, что справится и везде, если я ему дам волю, но одними пулями все равно управлять нельзя».

Это замечание дало Гр. Сольскому больше решительности отстаивать свою точку зрения, совпадавшую с тою, которую я ему изложил, – на нежелательность немедленно решать этот вопрос и попытаться спокойно обдумать нет ли какой-либо возможности еще протянуть время и выяснить, как отразится подавление Московского восстания на других частях Империи, захваченных революциею.

Его поддержали почти все члены Комитета.