Ася выбрала три книги на латыни, все они были о медицине, и мы чинно, как обычные посетители, приготовились покинуть пределы библиотеки.
Признаюсь, что меня терзали сомнения в правильности того, что мы делаем. Мне было не по душе даже трогать эти книги без разрешения, не говоря о том, чтобы их красть. А мы их именно крали, то есть совершали действие, предусмотренное статьей 158 Уголовного кодекса часть третья — в крупном размере, организованной группой и со взломом. И даже то, что взлом совершили не мы, нам уже не поможет.
И если бы украли эти книги мы с Наташей, то моя совесть была бы относительно спокойна за них. Но нет же. Бесценные книги будут отданы в руки очень подозрительных типов. Да, конечно, мы знаем, где живет их босс, знаем Ф.И.О. Петечки, но и только. Этот пробел в наших знаниях надо было немедленно заполнить.
— Всем стоять, — сказала я самым решительным тоном. — Мы не двинемся с места, пока я и Наташа не получим ваших адресов и телефонов, по которым вас можно застать, и паспортных данных тоже.
Обещаем не передавать их в милицию, но на всякий пожарный случай они должны быть у нас под рукой.
Ася с Петей переглянулись, и Ася сказала:
— Мы не против. Мы вам верим, и вы нам тоже верите. Поэтому давайте не разрушать нашу трогательную веру друг в друга. Вы не пойдете с нашими координатами в милицию, а мы не продадим книги на сторону. Вас ведь это волнует? Договорились?
Мы были согласны и достали ручку и клочок бумаги. Наташа достала ручку, а я бумагу, но затем это уже стало неважным, потому что тут вмешался злой рок или не знаю кто.
Но кто-то точно постарался доставить нам еще несколько приятных минут.
Пол коридора задрожал от тяжелой поступи. Мы стояли возле самого выхода в этот момент. Как по команде, четыре пары глаз с ужасом уставились на зияющую дыру в дверях, которую никто из нас не удосужился даже попытаться замаскировать, в то время когда это еще было возможным. Кусок, выпиленный типом в маске, сиротливо лежал у двери и бросался в глаза, как плащ тореадора.
Какие мы были идиоты, не могли вставить его в дверь! Совсем забыли об осторожности, и вот пришла расплата. Шаги замерли напротив раскуроченной двери, и волна холодного отчаяния расползлась по сердцам и телам нашей онемевшей четверки.
Я готова была разрыдаться от досады, если бы не осознавала бесполезность этого. И все же, несмотря на отчаянное положение, в котором мы все оказались, мы сообразили заползти под витрины с книгами, стоящие вдоль стен комнаты и в центре.
