Из дверей в коридор высунулась взлохмаченная голова Амелина.
— Что вы здесь застыли? Вы на выставке, что ли? — гневно прошипел он. — Один я его потащу?
Мы скоренько поздравили его с победой и постарались реабилитировать себя, объяснив, что не знали, кто кого одолел. Амелин тут же страшно раздулся от негодования и шепотом заголосил:
— Как вы могли во мне сомневаться?
Мы дипломатично не стали напоминать ему, что у нас были весьма веские причины для сомнения. Не он ли лежал сравнительно недавно в беспомощном состоянии и совсем недалеко отсюда?
— Помогите мне, возьмите его за ноги, — распорядился Амелин, указывая на поверженного в прах противника, растянувшегося на полу у стены.
— Чем ты его?
— Вот этим, — с нескрываемой гордостью произнес Амелин, демонстрируя нам внушительных размеров гроссбух пятнадцатого века.
Знали бы работники, как этот субъект пользуется бесценными реликвиями старины. У них бы все оставшиеся волосы дыбом встали. Мы уважительно посмотрели на мирный предмет, ставший в руках Петечки грозным оружием.
А тому не терпелось похвастаться своим подвигом. Он это и сделал.
— Я подкрадывался к нему как тигр. Свет фонарика выдавал его с головой. Он был полностью освещен, в то время как я оставался в тени. Я был бесшумен и быстр, но помнил об осторожности. Помнил, что шуметь нельзя, дабы не привлечь внимание охраны. Поэтому не набросился на него в открытую, боясь наделать шума. Только поэтому не напал честно. С огромным удовольствием доказал бы негодяю, что он одолел меня только благодаря тому, что напал сзади и неожиданно.
Мы уверили Петечку, что ни минуты не сомневались в его врожденной храбрости. Только бы он успокоился и продолжал.
— Я ощупывал пространство вокруг себя, чтобы обнаружить подходящий по весу предмет для броска или удара, при этом я не сводил глаз с негодяя.
— И что он делал в это время? — вырвалось у меня.
Недовольно покосившись на меня, Амелин все-таки соблаговолил ответить:
— Он перебирал книги. Вот на той полке. Мне показалось, что ему нужна только какая-то одна из них и он не может ее найти.
Остальные книги он просто отбрасывал в сторону. Он так увлекся, что позабыл о необходимости быть бдительным. Я тут же воспользовался его опрометчивостью. Пересек неосвещенное пространство, которое отделяло его от меня, и… — Он выдержал театральную паузу, во время которой принял не менее театральную позу, поставив свою ногу на тело противника, чтобы до нас лучше дошел смысл сказанного им.
