Благодаря его сведениям на звонок возмущенной жительницы в Озерки выехала не захудалая оперативная группа из четырех человек, а целый отряд захвата, который и довел операцию до успешной развязки.
Степанов перешагивал через обломки некогда роскошной мебели. Каждая часть дома несла на себе следы разгрома. Обои клочьями свисали с проломов в стенах, и ветер раскачивал их. Стекла в большинстве окон оказались совершенно выбитыми, что было весьма кстати, потому что ядовитый газ выветрился теперь почти без остатка.
Пушистые ковры, покрывавшие прежде пол, были изуродованы. Впрочем, они пострадали меньше остального убранства. А вот в великолепном полированном дереве рояля и стола с выводком стульев гнездились рои пуль, которые оставили от былого великолепия одни лишь воспоминания.
В каждом испорченном предмете обстановки, попадавшемся на его пути, Степанову чудился враг. Вот, скрипя и оторопью хватая за сердце, приоткрылась дверь платяного шкафа. Внутренне подобравшись, Степанов метнулся в укрытие.
Он ни капли не сомневался, что где-то в доме затаилось живое существо, доведенное до крайности и готовое на любое опрометчивое действие. У него было чутье, и сейчас оно било тревогу и заставляло его внимательно озираться по сторонам и сохранять осторожность."
"Причиной скрипа, встревожившего нашего бравого капитана, оказался обыкновенный сквозняк.
Осторожно продвигаясь вперед, Степанов миновал нашу первую баррикаду возле самой двери в гостиную. Все раненые уже расползлись отсюда, и теперь только по редким и наполовину затоптанным пятнам крови, оставшимся на полу, можно было осознать весь драматизм происшедшего.
Испорченные вещи — это всего лишь имущество, а если оно к тому же не твое, то сожалеть о нем и вовсе глупо. А вот человеческая жизнь неизмерима по своей ценности, и замены ей не найти.
Примерно такая же мысль крутилась в моей голове, когда я слушала неуклонно приближающиеся ко мне шаги. Я тщетно прикидывала, успею ли воспользоваться своим оружием, и от этого даже вспотела.
Еще я прикидывала цену, за которую готова продать свою жизнь, и не находила подходящей. Я немного извернулась под своим диваном и смогла теперь наблюдать за дверью. Правда, не за всей, а только за нижней ее частью, и, когда в проеме появился человек, я смогла увидеть только его ноги до колен. Ноги не отличались от тысяч подобных и ровно ничего не сообщили мне о своем обладателе.
Человек повел себя довольно странно для жестокого убийцы.
