Увидев, что в комнате полно тел, он кинулся к ним столь торопливо, что даже споткнулся о ногу Амелина. Только эту часть его действий я видела воочию, а про остальное мне приходилось догадываться по звукам, которые он издавал. Судя по ним, человек ворочал тела моих друзей и пытался что-то с ними проделать. Я ни капли не сомневалась, что его отчаяние — сплошная комедия, а на уме злобный замысел. Я сжалась, как тугая пружина, и ждала, когда дойдет очередь и до меня.
«Не может же он, в самом деле, не увидеть мои торчащие из-под диванной спинки ноги, — размышляла я, — а они, слава богу, не такие уж короткие, и если он хоть немного в себе, то обязательно их заметит».
Но тот тип упрямо отказывался замечать меня. Он копошился возле моих друзей и, похоже, перетаскивал их с места на место. Какой в том был смысл, я не догадывалась. Разве что это какое-то ритуальное действие. Другого объяснения я подыскать не смогла. Наконец, натешившись вдоволь, он соизволил оставить бедняг в покое и, бросившись вон из комнаты, споткнулся о мою левую голень.
— Черт, — ругнулся он и стащил с меня диван.
Тут уж я не растерялась, все-таки у меня было достаточно времени для подготовки. Быстро вытянув руку с зажатым в ней баллончиком в направлении, где, по моему представлению, должно быть лицо врага, я нажала на кнопочку распыления. Вырвавшаяся из него жидкость напоминала небольшой фонтанчик и действовала необыкновенно эффективно. С тихим стоном преступный элемент опустился на пол, как будто решил минутку-другую передохнуть.
Я не стала тратить время на разведку обстановки и с возможной быстротой и грациозностью поползла к поверженному противнику.
Все мое тело затекло от длительного лежания и повиновалось мне с трудом. Тем не менее я добралась до него, заглянула в лицо и почувствовала себя совсем уж нехорошо. Липкий пот покрыл все тело, голова закружилась с усиленной скоростью. Возможно, это были симптомы отравления, но я приписала их шоку от того, что увидела.
Облила ядовитой жидкостью я самого Степанова, который, без сомнения, явился сюда для спасения всей нашей компании, а я так с ним обошлась! С человеком, который держал в руках наши судьбы и которого мы должны были всячески умасливать, чтобы он нас простил.
А назвать умасливанием то, что я сделала, было никак нельзя.
«Может, он не умер? — в панике подумала я. — Тогда еще хуже. Он придет в себя и жестоко отомстит», — тут же уверила я себя.
Положение складывалось не из удачных. Но я все-таки пощупала пульс на руке Степанова.
