Одно такое пятно шагнуло ко мне, и чей-то голос спросил:
— Откуда тут эта девчонка?
И потом, уже обращаясь ко мне, спросил:
— Вы кто, девушка? Что с вами случилось?
Я честно попыталась ему ответить, но это удалось лишь отчасти и только на первый вопрос, потому что на второй вопрос я не могла ответить односложно, а тошнота, подкатившая к самому горлу, не позволила ответить пространно. К счастью, они все поняли сами и возбужденно загалдели:
— Смотри, она совсем зеленая! Помогите же ей!
Меня тут же заботливо подхватили чьи-то руки и почти пронесли в сторону.
Здесь мне под нос сунули ватку, пропитанную едким запахом, от которого у меня в голове внезапно прояснилось. Я увидела вокруг себя здоровенных парней в камуфляжных костюмах, но лица у них были сочувственные, и я приободрилась.
— В доме еще трое людей. Они мои друзья. Помогите им, пожалуйста, оттуда выбраться, — попросила я у них, но никто не тронулся с места.
— Что с ними случилось? — поинтересовался один из моих благодетелей.
Чувствовала я себя уже достаточно хорошо, чтобы вскипеть от их медлительности и рявкнуть:
— То же, что и со мной! Они отравлены! И если поторопитесь, то, может, еще успеете их вытащить и спасти, если вас это интересует!
— Значит, в доме трое людей, которых мы не нашли, я правильно понял? — спросил один из парней, самый большой и, наверное, главный.
— Да, да, — нетерпеливо сказала я и прибавила, чтобы не осталось никаких сомнений: — Две девушки и парень.
Про Степанова я не стала упоминать, решив, что они, если пойдут, сами на него наткнутся и спасут.
Ребята поверили мне наконец, проверили свое оружие и пошли за пострадавшими.
Наше приключение закончилось очень тихо и мирно. В удручающей тишине и с лицами, которые белели в темноте как подушки, троих моих друзей погрузили на машину «Скорой помощи» и увезли в неизвестность. Про меня никто не вспомнил, а может, сочли недостаточно умирающей для «Скорой помощи».
— Я поеду с ними. Можно? — обратилась я к врачу на «Скорой помощи», — они мои друзья.
Ну разрешите мне, пожалуйста.
— Тебе-то зачем туда? Тебе вроде еще рано, — удивился врач. — Теперь они и без тебя обойдутся, — мрачно добавил он.
Меня кинуло в жар и холод от его слов. Я еле-еле доковыляла до ступеней и совершенно без сил опустилась на них.
«Значит, надежды уже нет, — размышляла я про себя. — Он даже не пустил меня на них взглянуть, Конечно, кому приятно на покойников глазеть. Но может, он ошибся и они живы? Но ведь он врач и ему видней».
