— Даша, — радостно закричала мне Наташа, — это я!
Теперь я и сама это видела и тоже радостно завопила ей в ответ:
— А почему ты живая?
Старушки испуганно вытаращились на нас и поспешно отступили с нашего пути. А мы, добравшись друг до друга, крепко обнялись и прослезились.
— Уж не чаяла увидеть тебя, — призналась Наташа, — Думала, тебя отвезли прямо на кладбище. Представляешь, я лежу, Амелин лежит, Ася лежит, а тебя нет. И я поняла, что пора готовиться к тому, что скоро придет Степанов и скажет, что тебя уже нет в живых.
— А я была уверена, что это вас всех отвезли в последний приют. Мне с вами ехать не разрешили. Сказали, что мне туда рано. Я теперь только понимаю, что им просто не хотелось со мной возиться. Мол, если ходить может, то все нормально. Подлецы! Как я из-за них переволновалась, и какая у меня была жуткая ночь, когда я думала, что вы погибли, — жаловалась я Наташе.
— А я от них сбежала, как только пришла в себя и поняла, где я, — перебила меня Наташа. — А Петя с Асей еще там валяются.
Их, видите ли, тошнит. А я уже отлично себя чувствую.
Весь Наташкин облик свидетельствовал об обратном. Она была белее мела, под глазами тени, вчерашние и позавчерашние кровоподтеки придавали ее лицу сходство с радугой над химической фабрикой. Волосы не расчесаны и висели космами. К тому же походка ее отличалась некоторой, мягко говоря, неустойчивостью. Ее кидало то вправо, то влево, а иногда для разнообразия вперед. Одета она тоже была как-то странно. Пуговицы не застегнуты, пальто скособочилось.
И вообще, это было чье-то чужое пальто. Но все это сущие пустяки. Наташин взор горел былым огнем, и настроение у нее было самое бодрое.
— Не зайти ли к Степанову? — предложила Наташа.
— Я-то как раз к нему шла. Но, может быть, ты сначала зайдешь домой к Руслану. Он мне звонил, и я ему сказала, что, похоже, тебя больше нет в живых.
— Правда? — обрадовалась Наташа. — А что он ответил?
— Ужасно расстроился. Сказал, что ты его жизнь, счастье и все самое ценное.
Что он не знает, как жить без тебя.
— Какой милый. Ну и хорошо. Пусть помучается подольше.
— Ты что? Он же с ума сойти может от беспокойства.
— Пускай знает, как меня обижать и по соседкам шататься, — мстительно заявила Наташа. — И потом, я сейчас плохо выгляжу.
— Да какая ему разница, как ты выглядишь, — возмутилась я. — Можно подумать, что он тебя до сего дня видел только в бальных платьях.
— Нет, — уперлась на своем Наташа. — Идем сначала к Степанову.
