— Руслан тебе не простит, если ты в первую очередь пойдешь к Степанову, а не к нему, — честно предупредила я Наташу. — Ты разобьешь ему сердце.
— Глупости, — решительным жестом отмела Наташа мои возражения, упорно передвигаясь в сторону участка, — невозможно разбить то, чего нет и в помине.
— Если бы ты слышала, как он рыдал, то не говорила бы так, — грустно сказала я.
— Что? — Наташа даже остановилась от изумления. — Он плакал из-за меня? Это, наверное, были слезы радости, а ты их спутала с горестными рыданиями.
— Не мели ерунды.
— В любом случае, плакал он или нет, плакал от радости или от горя, но это ничего не меняет в наших планах. Мы идем в участок.
И мы пошли туда, а что прикажете делать? Не тащить же ее силком домой. Я бережно поддерживала свою пострадавшую подругу и не позволяла ей слишком отклоняться от курса, а чтобы она не скучала, развлекала ее беседой.
— Ты что-нибудь помнишь после взрыва? — поинтересовалась я у нее."
"— Первое, что я помню, — это толстая рожа медсестрихи, которая склонилась надо мной.
Я долго не могла понять, где я. Мне всегда казалось, что черти все мужского пола и худые, а тут такой арбуз вместо лица. Она мне сказала: «Ну, очухалась, бандитка». Они там плохо разобрались в наших отношениях. Решили, что мы все одна банда и требуем охраны.
— Так тебя отвезли в тюремную больницу?
— Нет, просто были охранники.
— Как же тебе удалось улизнуть?
— К этому-то я и подхожу. Я проявила чудеса изобретательности, ловкости, и мне просто повезло, — честно призналась Наташа.
— Я сказала, что мне срочно нужно в туалет. Это они мне разрешили. А там ванна и туалет соединялись между собой. На крючке в ванной комнате висела какая-то больничная одежда. Хлоркой от нее разило немилосердно, но я все-таки напялила ее на себя. Потом вышла в коридор, но уже через дверь из ванной комнаты. Она была в стороне от туалетной двери, где меня ждал охранник. Он не обратил особого внимания на фигуру в больничном синем халате, которая удалялась от него по коридору, и остался стоять на месте.
А пальто пришлось позаимствовать у главврача. Я думаю, он не заметит. У него там их много висело. Я взяла самое скромное и оставила записку, что обязательно верну.
— Где висело? — совершенно обалдевшая от свалившейся на меня информации, спросила я у Наташи.
— Ну там, в кабинете, — нетерпеливо и даже как-то раздраженно ответила Наташа.
