Мало ей было самого по себе кошмара от мысли, что придётся быть матерью, так теперь ещё оказалось, что на Муданге дети, рождённые вне брака, — позор для родителей и сами живут незавидно, хоть последние годы правительство и борется с пренебрежительным отношением к ним.
Выходило, что Алисины дни на Муданге сочтены. Только она обжилась… Даже думала к лету пристроить к дому верандочку… А теперь всё это придётся бросать. И куда податься? Где ещё во Вселенной можно так спрятаться, чтобы оттуда не выдали? Чтобы было по карману и в цивилизованных условиях? Не говоря уже о том, чтобы там нашёлся кто-то знакомый и дружественно настроенный…
В таких мыслях Алиса доковыляла до дома, вошла и села на тумбочку в прихожей, не понимая, что ей делать дальше.
Искать мужа? Пойти, как Лиза сказала, в парк днём погулять? Что за бред. Кому она сдалась? Она и себе-то нужна скорее по привычке, а тут чужой человек.
В дверь заколотили. Алиса не сразу поняла, что с этим делать.
Точнее, она сперва даже не поняла, что с этим вообще можно и нужно что-то сделать — ну шум, ну неприятный… Только спустя ещё одну серию ударов она осознала, что кто-то хочет войти, и поспешила открыть дверь.
Ясень! Боже, неужели он как-то узнал? Откуда? Врач же не могла рассказать? Или у Алисы уже живот видно? Или он просто так…
И тут она поняла, что это не Ясень. Почти то же самое лицо, но излом губ более надменный, глаза более томные, скулы чуть острее.
Намётанный взгляд бывалого кукольника подмечал разницу форм и объёмов. Алиса так увлеклась, что даже не задумалась, зачем он — Явор, кажется? — к ней пожаловал.
— Я видел, ты выходила из женской клиники, — сказал Явор, даже не подумав зайти в дом. Алиса стояла перед ним по-прежнему в куртке, и чувствовала, как тепло от утренней протопки замещается уличным кусачим морозом. Явор смотрел ей в лицо жёстким, сосредоточенным взглядом, как будто собирался что-то ей внушить силой мысли.
— Ты от него понесла, так ведь?
Алиса сглотнула. По логике вещей всё так и было. Хотя в её голове то, что тогда случилось у неё с Ясенем, никак не вязалось с теперешней нависшей над её жизнью угрозой. Подспудно хотелось убедить себя, что Ясень к этому не имеет отношения, что его ласковые руки и тёплые губы не могли открыть двери хтоническому ужасу, ворвавшемуся в жизнь Алисы.
