Он понимал, что его мнение не только никого не интересует, но и не имеет никакого влияния на развитие событий. Алиса родит так и так, хочет он того или нет, вопрос только в том, как сам Эндан до этого момента дотянет. Брат даже предлагал найти какое-нибудь зияние, ведущее на месяц в будущее, но Эндан отказался. Он не мог не быть рядом с Алисой, когда настанет время ей ехать в клинику. Не мог не быть с ней, когда она впервые возьмёт на руки своего малыша. Алиса не боялась боли или крови — хотя Хотон-хон и уверяла, что с этим ей не придётся столкнуться, настолько Эндан ей всё же не верил, — но она запросто могла испугаться младенца.
К тому же оставался серьёзный шанс, что ребёнка из Алисы будут вынимать каким-то неестественным способом, и тогда она сама будет погружена в искусственный сон. Что за способ, ни одна из трёх женщин не объясняли Эндану даже намёками, и от мысли о нём у него обильно потели ладони и стопы — так, что он разок поскользнулся внутри сапога и чуть не приложился лбом о спинку стула. Но как ни пугали его все эти перспективы, Эндан совершенно точно не мог позволить, чтобы его ребёнок первые часы своей жизни провёл без единого родителя.
— Понятно, — вздохнула Хотон-хон. — Заказываем клетку для тигра, и чтобы прутья под током, и в ней держим счастливого отца на время всей процедуры.
— Под током не стоит, — подала голос Задира. — Он не заметит, вцепится и поджарится.
— Да, пожалуй, — уныло протянула Хотон-хон.
Алиса сочувственно погладила Эндана по плечу. Было что-то нездоровое в том, что это она его подбадривала, а не он её.
Ему, в конце концов, ничего не грозило, кроме умопомешательства. Может быть, ей было бы и легче, если бы он всё проспал.
— Я подумаю, — выдавил он наконец.
— А чего ты духовника не спросишь? — поинтересовался брат, зашедший, как обычно, под конец десятидневья вместе поужинать. С тех пор, как Эндан вернулся с Прерии и утряс свои матримониальные заботы, у них сложилась такая традиция. Сначала Эндан сопротивлялся, опасаясь, что Алисе будет неприятно присутствие в жизни их семьи человека, который ей угрожал, но с Алисой, как всегда, никто не мог угадать, что и как она поймёт.
"
"— Почему мне должно быть неприятно? — удивилась она, когда Эндан прямо спросил, не в силах без веской причины отказать брату во встрече.
— Я так понял, он тебя запугал… тогда, пока меня не было.
Алиса замотала головой.
— Он мне ничего не сделал. Я его не боюсь. Он хороший, о тебе заботится.
— А чего ж ты тогда… — развёл руками Эндан.
