С такого расстояния Эндан никак не мог бы разглядеть веснушки, но ему всё равно казалось, что он их видит, что они позолотой разлетаются в воздухе от каждого резкого движения своей хозяйки и создают вокруг неё светящийся ореол. Он протёр глаза."
"Песня, которую женщины выбрали, не помогала. Они договорились перед началом, так что теперь Хотон-хон что-то непонятное шептала в свой микрофон, создавая ритм, а Алиса, допив своё вино, начала с тихих жалоб на жизнь, подняв плечи к ушам и вцепившись руками в чашечку. Однако с каждой строкой голос её креп, голова поднималась, и вскоре её нежный, с хрипотцой тон затопил весь зал.
Её голос был совсем не таким, как у брата. Тот пел, как будто выделывал акробатические трюки или завязывал языком хвостик от вишни, он плёл кружево, рисовал узор — по линеечкам и клеточкам того, что, наверное, было земной музыкальной наукой. Он делал это виртуозно, с пируэтами и сальто, он позволял себе уместную небрежность и обращал в свою пользу законы и ожидания.
Голос Алисы был дикарём.
Он подхрипывал и врезался в уши наточенным лезвием, он стелился степной травой и вился лозой по старому забору, тянулся к небу. Он то пропадал, то вновь появлялся, уцепившись репьём за этот мир, когда казалось, что вот-вот рассыплется кашлем. Наконец на последнем припеве Алиса раскинула руки, и звук из неё полился чистый, пронзительный и такой настоящий, словно он был её последним оружием в битве за жизнь. Хотон-хон застыла с раскрытым ртом и забыла бормотать свою ритмичную скороговорку.
Песня оборвалась на полуслове — кажется, это было так задумано. Зал взорвался хлопками и свистом. Алиса вздрогнула, как будто только что вспомнила, где находится. Эндан отодвинулся поглубже в тень.
— Я и не знала, что ты так круто поёшь, — заметила Хотон-хон, забыв выключить микрофон. Или просто не удосужившись.
— Да я так, — Алиса отмахнулась. — Я так и не научилась нормально, потому и пошла на скрипку в итоге.
— Фига се не научилась, — полностью выразила Хотон-хон мысль Эндана.
— Ну это же не оперный голос, — пояснила Алиса, снова сжимаясь в ежистый комок.
Хотон-хон обвела вытянутой рукой полукруг на уровне плеча, будто указывая на всё вокруг:
— Мир велик, на опере свет клином не сошёлся.
— Давай… ещё что-нибудь споём, — перевела тему Алиса и присела к краю сцены, где теперь стоял её телефон в дистрибуторе.
— Давай! — легко согласилась Хотон-хон, и они завели новую мелодию.
Эндан был рациональным человеком. Он не терял голову от эмоций.
