Его губы обжигали кожу, заставляя меня ещё ближе прижаться к нему, в попытке наконец согреться. Я почувствовала рваное дыхание на шее. Дорожка поцелуев от ключицы обратно к мочке уха, на которой он остановился.
- Попалась. И теперь моя, - прошептал Игнатов.
А я едва не застонала от мысли, что это не правда. Не его. У него есть другая, и все что сейчас происходит - неправильно. Но я подумаю об этом завтра.
Я подалась вперёд, так чтоб быть ещё ближе, так чтобы вообще не осталось воздуха на нас двоих, так чтобы было больно.
Мои руки стали перебирать пуговицы на рубашке. Нужно расстегнуть их скорее, нужно коснуться пальцами его кожи.
Виталик нетерпеливо рыкнул и сделал тоже самое, только в два раза быстрее. Он просто задрал край широкой фланелевой кофты и опустил ладони мне на живот. Его руки, по сравнению с моим телом, оказались настолько горячими, что с каждым прикосновением я ощущала себя в огне. От накатившей волны удовольствия я застонала в его раскрытые губы, и Игнатов тотчас отозвался ответным поцелуем.
Наконец от прервал свою пытку и остановился. Сердце стучало так, будто я пробежала стометровку с препятствиями и, судя по тяжело вздымавшейся груди, Виталик был в таком же состоянии.
Он пригладил рукой волосы и наконец заговорил:
- Один вопрос, Яна, - я напряглась, предчувствуя, как снова придётся что-то объяснять, как-то оправдываться, но вдруг услышала: - почему ты в шубе? И без белья?
Я посмотрела на своё отражение в зеркале шкафа и рассмеялась. Ко всему прочему - взъерошенные волосы, распухшие от поцелуев губы и блестящие глаза.
Последние сияли как настоящие бриллианты и превращали меня из эксцентричной штучки в королеву.
- Это авторская трактовка выражения «в трусах и шляпе».
- Мне нравится, ходи так чаще.
Глаза тотчас погасли, потому что пришлось вернуться в реальность и признать, что никакого «чаще» не будет. Я постаралась улыбнуться и ответила, меняя тему:
- Шуба прелесть! Спасибо, я переведу за неё деньги.
- Не смей, - Он покачал головой и позвал, - Яна, подойди ко мне.
Я подчинилась без лишних вопросов. Игнатов положил ладони мне на ягодицы и прижал ближе. Подняв лицо вверх, я увидела растекающееся во взгляде пламя. Зрачки его глаз были такими большими, что почти полностью сместили радужку. И глаза, широко распахнутые, чёрные, как угольная руда. Пугающие, но прекрасные. Виталик наклонился, и я поняла, что он снова поцелует меня, но на этот раз по другому.
Медленно, чувственно, нежно.
